Extensio

А какой мне интерес придурка за собой тащить? Считай, что это краткий курс выживания. Здесь сдохнуть, как нечего делать. Нет у нас с тобой кнопки возврата, понимаешь? Нет. И запаса жизней тоже нет. Точнее, не должно быть, а там уж… как повезет. Беда в том, Джим, что это Extensio теперь ничем не отличается от…

Запнулся Пат. Начал пальцами щелкать, словно из воздуха недостающее слова достать пытался.

— От обычного мира? — спросил Джим. — Да, на первый взгляд очень похоже.

— А ты сам-то был в обычном мире? — спросил Пат.

Джим хотел рассмеяться мальчишке в лицо, но вдруг осекся. Что-то защемило в груди и заныло в затылке.

— Боюсь, Джим, что нет для нас никакого обычного мира, — вместо него засмеялся Пат. — По крайней мере, пока. Тебе сколько дней от роду-то? Подонки тоже свежими бывают.

Нехорошо он засмеялся. Холодно стало Джиму от его смеха, хотя солнце палило и жарко было даже под крышей.

***

Пат и в самом деле оказался сдержанным парнем. Стоило им выйти из дворца и начать пробираться через то ли музей, то ли парк полуразбитых скульптур, как проводник словно забыл о собственной словоохотливости.

Только когда где-то в отдалении за спиной раздался скрежет и надрывный звук мотора, остановился, прислушиваясь:

— Редко бывает, когда через одно зеркало сразу две порции ботов проскакивают. А уж на машине, так и еще реже. Я еще удивился, что зеркало не меркнет, продолжает мерцать. Не иначе чудная новинка от самой игры. Но даже если это и по твою душу, Джим, лучше не нарываться.

Ага… Слышишь? Остановились. Сомневаюсь, что они мертвяков в кузов грузят. Опять завелись. Поехали. С богом, кто бы вы ни были. Только не надо на меня так смотреть. Разворачиваться не будем.

— Я не на тебя смотрю, — ткнул пальцем в открывшийся между засохших деревьев горизонт Джим. — Что это?

— Это море, Джим, — ответил Пат. — Не настоящее, но большое. А там — чуть дальше — метромост. Бывший метромост. Не ходят поезда теперь по нему. Уже десять лет, как не ходят.

Толком разглядеть море удалось лишь через треть лиги, когда руины остались за спиной, и путников стала отделять от воды лишь полоса белого пляжа.

Море лежало до горизонта неподвижным зеркалом, и цвет имело не привычно голубой или серый, а глубоко синий, едва ли ни ярче неба над ним. Только примерно в миле от берега, там, где из воды торчали железобетонные быки, поддерживая протянувшийся между далекими мысами железнодорожный мост, эта синева была разбавлена серой полосой.