Родство

Так, где у нас тут был раритетный аппарат и винил к нему? Винил… Вроде тоже пластик, что и сиди. Но более громоздкий и хрупкий. И более человечный, наверное. Купленные на барохолке или по сети, эти громоздкие диски имели не только физический вес, но и что-то ещё. Её, Реальности, сын диски покупать не любил, всё скачивая в интернете даром. Вот только музыку он менял часто, ни на ком особо не задерживаясь. А вот пластинки Душеньки у неё жили годами. Играли и не приедались. Где-то тут был тайный смысл, который Реальность так и не могла уловить за всё время их знакомства.

Рука сама собой выловила ту самую пластинку, что была ей ровесницей. Когда-то давно этот альбом был одним из двадцати миллионов копий. Интересно, сколько их сейчас в мире осталось за это-то время? Пальцы Реальности ловко направили патефонную иглу на вполне конкретную композицию. Бодренький рок на льду словно взорвал пространство. Какой же контраст с тем, что разбудило её сегодня утром.

- О, Балтика к балтийцам? Не крепковато ли с утра? – Душа уже расставила тарелки и подставку со сковородой на столе и выуживала пиво из шуршащего пакета.

Она несносна.

- Печеньки! – Душа даже принялась пританцовывать не в такт пластинке, выуживая крекеры и белошоколадную фигню. Юбилейное она вынимала с меньшим восторгом. Резковатый свист чайника возвестил о том, что чай тоже уже был готов. Чай. Кофе Душа варила только для Реальности, поскольку сама его не любила.

Соседи

Великодушие курил трубку на балконе мансарды своего дома. Где-то внизу, на первом этаже, шумели жена и её родственники, вечно что-то не делившие.

Брань громко орала на визгливо оправдывающуюся Лень, а Жалость предлагала мировую во имя Христа. Утро выходного плавно перетекало в день. Жалость уже успела вернуться с воскресной службы и начала свою обычную проповедь сёстрам. Лени на это, как и на всё вокруг было поровну, а вот Брань начала новый виток скандала. Уже не на кухонный, а на религиозный предмет. Великодушие благоразумно не стал спускаться вниз. Жену он любил, а вот её веру только терпел, хоть иногда и посещал вместе с ней её храм.

Крик Брани стал различимыми словами. Однако, хорошо её сегодня завели, до вечера теперь бухтеть будет. Ах, трубка кончилась, а вторую начинать ещё рановато. Сёстры отчаянно пытались друг другу что-то доказать. Скверно, он не любил шума. Возникший ветер донёс с другой стороны улицы запах мясного рагу и звуки музыки. Душа всегда умела готовить. И редко на кого повышала голос.