Полярная звезда. Бездна над головой.

В которой, конечно, он должен меня не выставлять агрессором — помня о том, что я его спас. В этом случае всё относительно просто: узнать его версию и придерживаться её же. 

Если в силу кислородного голодания, переохлаждения и травм головы последние события частично стёрлись из его памяти, ситуация немногим хуже. Можно будет рассказать свою версию событий, главное, чтобы был протокол какого-то осмотра нас любым врачом (а в том, что на станцию в связи с ЧП уже прибыл новый врач или как минимум фельдшер, я практически не сомневался — кто-то же ставил мне капельницы).

Наверняка, оказывая медпомощь Свирскому, медик обратил внимание на следы удушья на шее, будь то покраснение или кровоподтёки. Таким образом, можно будет рассказывать всё как есть, убрав из повествования телекинез: да, душил, да, толкал, но — руками.

Это два варианта как самые простые отбросим, здесь продумывать свои показания особо не приходится: либо говорю как Свирский, либо говорю как есть, ну, то есть, почти как есть.

Третий вариант — если Свирскому хватило ума рассказать всё без утайки, включая все необъяснимые воздействия. Учитывая стресс, гипоксию, сотрясение и прочее — реальный сценарий. 

Однако его я, пожалуй, отнесу туда же, куда и первые два: к простым вариантам. Если он всё рассказал без утайки, то мой реалистичный рассказ без магии из варианта номер два любой следователь воспримет как подарок, возможно, даже расцелует: не писать же в протоколах про телекинезы, ей-богу.

Перебирая варианты от простых к сложным, я логичным образом пришёл к следующему: а если Свирский не выжил?.. 

От этой мысли меня тут же прошиб холодный пот, но я себя успокоил и взял в руки. Во-первых, я видел, что он дышит, когда найтовил его к “саням” из лыж. Во-вторых, если и так, надо быть готовым, поэтому — успокаиваемся и думаем. 

Что ж, в этом случае вступает в дело переменная икс, которая для остальных вариантов совершенно неважна: время, когда сбежал Николай, и, соответственно, его показания.

Если убежал быстро и не видел, или не разглядел всей этой сверхъестественной ерунды — тогда спокойно списываем его со счетов. Если увидел, как люди против собственной воли поднимаются в воздух и синеют и уже после этого убежал — ещё лучше, рассказывать ему придётся какую-нибудь чушь, и я могу придерживаться своей линии. 

Хуже, если он видел момент убийства,  и при этом плохо видел что ему предшествовало.