Полярная звезда. Бездна над головой.

Едва я её открою, по всему первому этажу потянет сквозняком. Если кто-то не спит, то почувствует холодок и движение воздуха. Или это уже паранойя?.. 

Как бы то ни было, выхода нет, кроме двери с подсвеченной надписью “Выход”, кажущейся такой уютной перед предстоящей болтанкой по океану. Поэтому надо просто сделать это быстрее и драпать подальше тоже побыстрее. Почувствовав едва уловимый запах табака, я вздрогнул и понял, что медлить больше нельзя.

Полминуты спустя, пригибаясь, я проскользнул мимо окон станции и поспешил к берегу, забирая чуть севернее.

Было очень темно, почти новолуние, только тонкая полоска месяца подсвечивала остров. Отчего-то защемило сердце и подумалось, что этот оттенок тоски знают  только те, кому приходилось бывать бездомным.

Снежно не было, было пыльно: холод, умеренный ветер, позёмка из холодного нелипкого снега пополам с пылью, хрустящей на зубах. Это было на руку: снежной ночью я бы ни за что не нашёл каяк,  который летом выкинули на берег вверх дном и который контурами точно повторял соседние сугробы, а то и вовсе терялся в бесконечном снежном поле.

Сейчас снег слегка сдуло и должно быть легче.

Все последующие минут сорок сова как ни в чём не бывало сидела у меня на плече, пока я рыскал среди обманчиво знакомых очертаний берега и холмиков, и лишь изредка взлетала, пока я стоял на месте и думал куда податься дальше. Словом, бесила как могла. Странно, но я пока не замерзал.

— Пернатое, давай хоть имя тебе дам. Только не говори “Букля”, меня стошнит.

Не люблю клише.

Я отчего-то почувствовал уверенность в себе и какую-то… лихость, что ли. Говорил во весь голос, не опасаясь, что меня могут искать — и слышать.

— А ты называй меня Ханненан, как себя. Есть небольшая вероятность, что это тебя однажды выручит, если кто-то решит проклясть тебя по имени.

— Годится. Сокращённо будет Хан. Ты мне не подскажешь, Хан, где этот чёртов каяк?

— Не особо… Но я бы посоветовал вернуться чуть на юг и пройти сбоку от тропки, вот именно там, где ты поленился крюка дать.

Думается мне, что потому и пропустил.

Я вздохнул. Действительно, эта птица — просто суммарная интуиция и собственные неозвученные мысли… Но, если подумать, разве это плохо? Интуицию не так просто услышать, услышав — поверить, а моя имеет голос и даёт ясные формулировки, разве это мало?

Каяк обнаружился ровно там, где надо сначала провалиться по пояс в снег, а уж потом выйти на твёрдую почву и раскопать сугроб.