Я — зеркало

Он не ждал от этих ребят слишком много, понимая, что тем нечего противопоставить опыту — способности их были посредственными — но и о том, что парней так быстро вычислят, не думал: смешение с людской массой должно было дать небольшую, но фору. Лезть на рожон в их случае было бы настоящим безумством.

— Минус два, — пропел Карим. — Настолько зелёных, что и помыслить страшно. Где ты их откопал, Толик?

Толик промолчал. Пусть неопытные, они всё же приносили кое-какую пользу. Как говорится, «на безрыбье и рак рыба», а проблема с кадрами стояла слишком остро, чтобы перебирать.

Да и подобной возможности он был лишён — собирал одиночек, преследовавших собственные цели, полагаться на которых было чистейшей авантюрой. Некоторые из них даже понятия не имели, какой опасности подвергали свои жизни и во что ввязывались, но, тем не менее, что-то сподвигло их прийти сегодня. Ответ лежал на поверхности, однако Толик никак не хотел пускать его в свои мысли, хоть всё и оставалось до банального просто: у мальчишек оказалось чуть больше власти, чем у обычных людей, и этого стало достаточно для того, чтобы практически отключить критическое мышление. Тем более, для таких «кумиром» почти сразу становился Островский.

Отчего Андрей ушёл вместе с ним, оставалось загадкой. Пожалуй, никого, кроме Островского, ближе к Кариму не стояло. Иногда казалось, что Бесфамильный испытывает к тому некоторое подобие уважения — в чистом виде мужчине это чувство знакомо не было. И всё же, когда отвернулись самые, казалось бы, близкие, именно он помог ему выбраться, не проронив при этом ни слова.

Андрей вообще не любил много разговаривать без «особенного» настроения, которое больше напоминало игру хищника с жертвой. Всё-таки, на людей как на равных из их среды мало кто мог смотреть, поэтому предъявлять было нечего. И несмотря на то, что взаимодействовать мужчинам приходилось много лет, между ними до сих пор не возникло даже приятельских отношений. Впрочем, по всей видимости, ситуация устраивала обоих.

По крайней мере, никто не стремился таковую изменить.

Было непросто осознавать, что выступаешь против тех, с кем долгое время работал бок о бок, но всё же так продолжаться дальше не могло. Толик никогда не видел Хранителя, только слышал, что тот имеет над Каримом большую власть. Брюнет сомневался, что хоть кто-то мог иметь власть над самим Бесфамильным. Охотнее бы поверилось в то, что этот некто — выдумка.