Если бы я был вампиром

Психолога вызывать не надо, это не так страшно, как кажется, бывает довольно редко и никому не мешает. К таким вещам быстро привыкаешь, живя в одиночестве и редко выходя из дому.

Откровенно говоря, последний месяц я вовсе из квартиры не выходил, а продукты только по телефону заказывал. Когда я стал вампиром, я просто опасался выходить на улицу. Сначала я боялся, что на кого-нибудь брошусь или просто сгорю от лучей солнца, а потом (когда понял, что с солнцем у меня остались дружеские отношения) просто стал себя чувствовать не таким, как все… чужим, что ли… Сейчас это уже почти прошло, но всё равно чувствуешь себя неуютно.

Осмотрев перстень, я заметил, что он не похож на обычные побрякушки, коих я насмотрелся, гуляя по рынкам с очередной девушкой. Перстень отливал зелёным цветом и, хотя он и не светился, мне показалось, что если на него долго смотреть, то немного режет глаза. На нём красовался странный рисунок в виде глаза с голубым зрачком и совершенно красным белком, как бы странно это ни звучало.

— Всё страньше и страньше, — пробормотал я, отложив перстень и достав из конверта лист всего с несколькими строчками рукописного текста на ветхой (старой?) бумаге.

Текст был написан на латыни удивительно красивым почерком. Так писали в давние времена: куча всяких закорючек, чуть не руны какие-то. Неужели тот, кто писал это письмо, знал о моём увлечении латынью? Хотя они просто могли читать мои статьи или переводы. Или всё же это случайность?

Письмо составляли три коротких предложения:

«Non fit sine periculo facinus magnum.

Omne initium difficile est. Fac et spera». 

Я сел в кресло и достал латинский словарь. Конечно, я знаю латынь совсем неплохо, но со словарём спокойнее. Перевести текст не составило труда:

«Великих дел, не сопряжённых с опасностью, не бывает. Всякое начало трудно. Действуй и надейся». 

Я задумался над тем, что же означают эти слова, при этом по привычке начав вертеться в кресле. Я просто обожаю это дело. Кресло — моя единственная серьёзная покупка.

Остальное досталось при дележе имущества с родителями и от старых жильцов. Я увидел кресло в магазине и понял, что это любовь с первого взгляда. С тех пор я писал свои заметки, статьи и делал переводы исключительно в нём.

Повернувшись к зашторенному окну, я задумчиво спросил у этого самого окна:

— К чему бы это? Или я чего-то не догоняю?

Ответом мне было лишь завывание «Арии». Кстати, хорошая песня — «Вампир». Не очень соответствует истине, но мне нравится.