Ловец жемчуга, или Квинтовый круг мажорных тональностей

На что он рассчитывал? Истощение, передоз, дурная болезнь? Обходят стороной. Бешеное сердцебиение, бледность, нарушенная координация - не более, чем усталость. Проспал шесть часов кряду - силы вернулись.

Выпадет катастрофа поскромней? Справка вместо аттестата, заваленные вступительные экзамены?

Вряд ли. Учителя делятся на две категории: одни его терпеть не могут, другие ставят оценки за хорошо подвешенный язык и «красивые глаза». Вторая категория воздействует на первую, и долги чудом закрываются.

Такими темпами он и в университет случайно поступит, случайно выучится, случайно заработает на старость... Маска прилипла к лицу, уже не хочет отдираться.

Потянуло на улицу. Он накинул пальто, выдал очередное разумное объяснение для матери, спустился по лестнице, потому что не хватило терпения дождаться лифта. Прошагал три квартала, достал телефон и вызвал такси.

Ветер бил в лицо по-зимнему. Волосы промокли, заледеневшие руки он засунул в карманы пальто. «Что, нечего беречь?», рявкнула проходящая мимо женщина.

Такси вырулило из-за поворота, забрызганное грязью по самые стёкла. Он машинально выудил из кармана перчатку и натянул её на правую руку прежде, чем прикоснулся к дверце.

Для человека, недолюбливавшего автомобили, он пользовался такси с поразительной регулярностью, так как путешествовал в то время суток, когда метро не работает, а ноги не держат.

Он рухнул на заднее сиденье. «При Сталине - не то, что сейчас. Подростки не росли Иванами, родства не помнящими», сказало радио и замолчало. Таксист выругался, завозился. Напрасно - аудиосистема онемела.

Настроение из похоронного стало праздничным: тот, кого школьник именовал невидимым зрителем, почему-то сохранил к нему благосклонность и подмигнул, вовремя заткнув приёмник.

С минуту ехали в тишине, дождевые капли липли к стёклам оранжевой карамелью.

- Твою ж налево, - подал голос водитель, - Пробка. Из ниоткуда. Навигатор завис? Ладно, объедем через Сокольники.

Свернули на двухполосный проезд, где чёрная земля сливалась с деревьями. После глянца городской темноты, абсолютная ночь в лесу поразила его, размазала по дерматиновому сиденью, слепила заново, заставила сесть прямо.