Герои и Злодеи. Ники

Лицо его светилось искренней улыбкой, красивая шёлковая одежда цвета жёлтой лилии блестела стеклярусом, дружелюбие в голосе совершенно неподдельное. Два его брата-сумоиста одновременно подняли вверх большие пальцы. С чего это вдруг?

Юлиус замер на месте и поспешно выставил вперёд ладони, не дав Тао обнять себя. От искр удержался каким-то чудом.

— Без рук.

— Верно, ты не любишь прикосновений.

— Я тебя не люблю, — откликнулся доктор и чуть повысил голос, чтобы его расслышали братья Тао: — И вас тоже, так что прекращайте лыбиться!

Его грубость ничуть не смутила хозяина:

— Пройдём в обеденную комнату, я велел Ксие приготовить праздничную похлёбку.

Господин Тао вежливо предложил мне руку. Я осторожно приняла её, теряясь в догадках такой резкой перемены настроения после вчерашнего холодного приёма. Причём, абсолютно искренней! Он продал нас Ассамблее Героев за миллион стогов? Или Технодоктору взамен сохранения собственных способностей? А, может, ему что-то надо от Юлиуса?

Обеденную комнату от холла отделяла шторка из деревянных бус.

Столовая была не очень большой и такой же по-домашнему уютной, как всё здесь. Накрытые красными скатертями столики располагались возле стен, чередуясь с цветочными кадками. В дальнем углу фонтанчик со скульптурой золотых рыбок и лягушек в таком состоянии, словно границу эти фигурки пересекали пешком. Курящиеся благовония изо всех сил старались перебить не особо аппетитный запах с кухни. Безрезультатно. И толстый телевизор, включенный на «Четвёртом» канале, на отдельном, своём собственном столе. При появлении Юлиуса, экран подёрнулся сетью мелких помех, но не отключился.

— Электрик!

Мы оказались не одни: в комнате сидел сравнительно молодой южанин, внешне очень похожий на Тао, только ещё более худой и истощённый. Четвёртый брат?

— Иллюзий! — Юлиус тоже его узнал. — Ты же должен быть в тюрьме. Какой дурак тебя выпустил?

Доктору Алерайо невообразимо повезло с Лендером, потому что больше друзей у него не будет.

— Твой хаос выпустил, — широко улыбаясь, ответил южанин.

Перед ним стояла чашка с обычным жасминовым чаем, но потягивал он его с таким наслаждением, будто это нектар с самого Олимпа.

— Ночью несколько злодеев напали на здание тюрьмы и выпустили пару ребят, в том числе моего младшего братишку, — пояснил Тао. — Ганьси! Уж теперь-то я не позволю вшивому голубю снова упечь его в тот крысятник.

Никогда прежде не слышала об Иллюзие. Тот факт, что он супериор и сидел в тюрьме, делает его злодеем.