Герои и Злодеи. Ники

Юлиус уж точно не заявит: «Пора прекратить эту отвратительную игру в работу мечты» или «Давай скажем, что это тебе не понравилось?»

Белый костюм смотрелся на мне очень празднично и преследовал сразу две цели: отметить первый день настоящей работы по специальности и поубавить пыл доктора, если он вдруг решит заставить меня мыть грязные пробирки или перебирать пыльные коробки.

— Каждая клетка в нашем мире стремится к выживанию, и вся ирония новой жизни в том, что путь её лежит через смерть, — начал Юлиус, показательно пропустив между ладонями яркую электрическую дугу.

Его белый халат резко пах антистатиком, из кармана высовывались неизменные резиновые перчатки.

Лаборатория доктора впечатляла. Большая и ярко освящённая люминесцентными лампами, исключающими даже малейшую тень, она походила на внутренности иноземного космического корабля. Идеальные чистота и порядок, всё на своих местах. Новейшее оборудование надёжно защищено от случайных электрических искр хозяина экранами, заземлениями, занулениями, разрядниками, нелинейными ограничителями перенапряжения, стоками для статики.

На стенах шкафчики со стеклянными дверцами и доски, исписанные вычислениями. А на столе по центру лежит полусобранный механизм, сильно напоминающий здоровенную лазерную пушку из комиксов.

Отдельное место в самом дальнем углу лаборатории занимал рабочий стол доктора. Рядом с ним возвышался узкий металлический шкаф-картотека с множеством маленьких ящичков, на стене под толстым слоем пластикового стекла не засыпали мониторы с графиками и какими-то отслеживающими показателями.

— Скольким пришлось умереть, прежде чем вечный творец Эволюции — Мутация — создала людей и животных такими, какими мы их видим сейчас? — продолжил Юлиус. — Миллиардам миллиардов! Как ты помнишь из школьных уроков, на нашей планете минимум пять раз происходило грандиозное вымирание видов. Ограниченные учителя биологии взахлёб рисуют катастрофу мелового периода, когда вымерло большинство видов динозавров, но она ничто по сравнению с немыслимым биологическим бедствием в пермском периоде, самым масштабным из всех, какие знала Земля.

Моя любимая эпоха! Девяносто процентов всего живого на суше и на море погибло. Почему? Да какая разница! Дефектные модели были уничтожены на пути к совершенству, длиной в три с половиной миллиарда лет, и имя ему «супериор».

Не решаясь ничего трогать, я прошлась вдоль узких столов у стены. Пробирки, микроскопы, журналы, графики, мыши...