Дело о неприкаянной душе (Адская практика)

Навстречу шагала та самая компания, что вчера грабила ларек. Разве что самого младшего с ними не было. Мелкая шпана, скривился я. И с ними восемнадцатилетний обалдуй. Командир. Добрый молодец среди овец. Я остановился и стал ждать их. Алеша дернулся было сбежать, но я держал его руку крепко. Наконец вся компания приблизилась. Двое подошли по бокам, словно мы убегать собрались. Еще один пристроился сзади. Сам «молодец» встал перед нами. На меня он демонстративно не смотрел. Зато смотрел на Алешу, и от этого взгляда того просто трясло.

— Ты что же делаешь, щенок, — процедил он сквозь зубы. — Я тебе вчера, что сказал делать? Ты знаешь на сколько попал? Жора, сколько в той сумке товара было?

— Никак не меньше десяти тысяч, — тут же отозвался Жора – белобрысый пацан лет четырнадцати.

Ох-ох. Десяти тысяч. Ручки, фломастеры, стержни, тетрадки и папки. Ладно, если на тысячу набежит и то в лучшем случае. Однако какой гонор, какая спесь. Ну, просто крестный батя. Или папа. Не знаю уж. Есть там в аду один такой. Все орет, что он крестный какого-то папы.

И что он всем тут покажет, когда его ребята придут. А что ребята? Ребята по соседним котлам сидят… Ладно, опять отвлекся.

Алеша с надеждой посмотрел на меня, но я молчал. Мальчик тяжко вздохнул.

— У меня нет таких денег, — обреченно сказал он. Потом покосился на меня. — Дайте мне неделю. Через неделю верну, обещаю.

Я жестом остановил время, и все вокруг замерли. Я же повернулся к Алеше и презрительно оглядел его с ног до головы.

— Та-ак. И что ты сейчас делаешь?

— А что? — испуганно спросил мальчик, косясь в сторону замерших вокруг людей.

Потом испуганно посмотрел на висящую прямо в воздухе птицу. Кажется, только сейчас до него по настоящему дошло, с кем он связался. Он нервно сглотнул и опустил глаза. — Ведь ты… вы обещали за неделю мне миллион.

Я вздохнул.

— «Хочу быть богатым и чтобы меня все уважали и боялись», — передразнил я его. — Ты что, серьезно думаешь, что если разным мелким хамам будешь раздавать мелкие денежки, то тебя будут бояться и уважать?

— А… а что мне делать?

— Да-а-а, — печально протянул я, разглядывая мальчишку.

— И зачем я с тобой связался? Ладно, слушай меня. Ты сейчас перестанешь бояться… Перестанешь, я сказал, а не задрожишь как осиновый лист. Так вот, перестанешь бояться и скажешь этим ребятам, что ничего им не должен. И что это они тебе должны. Потом скажешь, что по доброте душевной готов выдать им некую сумму, если они готовы тебя слушать.

— Но…

Я вздохнул.

— Ладно.