Дело о неприкаянной душе (Адская практика)

— Но если ты настаиваешь, то можешь отказаться от этой работы. Ну, потеряешь год в школе. Велика ли беда?

И мат.

— Давай свое разрешение от рая, — буркнул я.

По договоренности с раем, достигнутым Горуяном, посещать Землю чертям разрешалось только с разрешения ангелов и, соответственно, наоборот. Разрешения эти были простой формальностью, но помогали контролировать количество ангелов и чертей, находящихся на Земле. Таким образом, их общее количество там всегда должно было быть равным. Интересно, а кому в аду разрешили отправиться на Землю в обмен на мое разрешение?

— Итак, Эзергиль, поздравляю.

Ты принял действительно ответственное решение. После этого путешествия ты изменишься. В лучшую или худшую сторону не знаю, но прежним ты не останешься. Но я верю в тебя.

Спасибо тебе, дядя, за теплые слова. Ты просто не представляешь, как меня вдохновил. 

— У тебя еще есть в архиве какие-то дела?

Я покосился на две папки, лежащие передо мной.

— Да нет. Я все посмотрел, что меня интересовало.

В общих чертах картина ясна. А подробности уже придется выяснять на месте.

— Ну что ж, тогда пошли.

Я убрал личные дела на место. И зашагал следом за дядей. На выходе дядя слегка приобнял меня за плечи.

— Да ты не переживай, тебе понравится на Земле. Это я тебе гарантирую. Ну что, полетели?

— Полетели, — кивнул я.

Дядя подхватил меня, и мы взлетели. Последнее, что я увидел перед архивом – это круглые от удивления глаза Ксефона, выглядывающие из-за забора, откуда тот, очевидно, вел наблюдение за входом, высматривая меня.

У входа в дом дядя гостеприимно распахнул передо мной дверь.

— Заходи, Эзергиль. Чувствуй себя как дома…

— …но не забывай, что ты в гостях, — добавил я. Дядя хмыкнул. Потом кивнул на гостиную.

— Ты посиди так пока. Мне надо звонок один сделать.

Я кивнул. Прошел в гостиную и плюхнулся в кресло. Из журнального столика достал какой-то журнал и без интереса стал его смотреть.

— Але, — томно донеслось из коридора.

— Милочка, ты соскучилась по своему попочке?

В комнату вошел дядя, хмуро смотря в коридор.

— Глупая птица, — буркнул он. — Теперь два часа будет трепаться со своей милочкой. Угораздило же его влюбиться в попугаиху центральной справочной. Я его пытаюсь перевоспитать. Внушить почтение к долгу службы. Постепенно он осваивается. Сейчас уже меньше треплется.

Да, все-таки, дядя уже слишком давно ангелом работает. Теряет хватку.