Дело о неприкаянной душе (Адская практика)

— Ты считаешь, он справится?

— Вот наша задача и помочь ему поверить в себя, чтобы он СМОГ справиться, а не справляться за него.

— Мы можем помочь ему справиться, а потом указать ему истинный путь.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался я этим утверждением. — Ангелы должны помогать людям верой в то, что им по силам сделать дело или делать за них дело? Может, я чего-то не понимаю, но какое основное правило ангелов? Не решать за людей их проблемы, а помогать им поверить в себя, чтобы они сами справились с ними. Не так?

— И откуда ты про ангелов все знаешь, — буркнула Альена.

— Не забыла, кто мой дядя?

— Забыла. Только это все бесполезно. Я смотрела на Алексея. Он не верит никому и ни во что. И он не верит в добро. Мы можем заставить его поверить.

— «Заставить поверить в добро», — хмыкнул я. — Звучит отлично. А если не поверит, то по кумполу ему. Что б верил. Или на костер. Как там инквизиция заставляла верить в добро?

— И что предлагает такой гений как ты?

— Не знаю… Стоп! — я поднял руку и так замер, раскрыв рот.

— Альена, гений – ты!!! Конечно, как же я не сообразил!

Альена подозрительно посмотрела на меня.

— Ты чего? — поинтересовалась она, глядя как я отплясываю джангу.

— Я только что понял! Благодаря тебе. Я идиот! Я должен был сразу сообразить! Инь и Янь. Добро и зло. Белое и черное. Тьма и свет. Это же одно и тоже! Две стороны одного и того же предмета! Разве вас не учили этому в школе?

Альена насупилась.

— Не знаю. Не помню.

— Странно. Мы еще в девятом классе это прошли. Это же в первое десятилетие учебы проходят.

Добро переходит во зло, а зло обращается в свою противоположность. Если мы не можем заставить Алексея поверить в добро, то кто нам мешает заставить его поверить во зло?! Окунуть его в это, а там пусть плывет.

— Что? Ты? Задумал? — медленно и по слогами поинтересовалась Альена.

— Увидишь. И мы не будем заставлять его поверить в Добро. Он сам будет разыскивать его! Сам, идя через муки и испытания! Мы, конечно, можем ему сразу все дать на блюдечке, но оценит ли он это? Дядя как-то сказал, что люди ценят только то, чего добиваются тяжким трудом.

И мы заставим его трудиться, чтобы заслужить свое счастье. И тогда он будет это ценить. А если ему это счастье преподнести на блюдечке, то он вскоре отвернется от него.

— По-моему, ты замыслил какую-то гадость. Я могу отучить его отца пить. Тот сможет заняться сыном. Я прослежу за этим…

— Я прошу прощения за грубость, но ты и задницу им тоже подтирать будешь?

— Грубиян!

— Верно.