Доля ангелов

Просто шагнул на «зебру», дождавшись зеленого огонька светофора и не посмотрев, как это обычно делал, по сторонам. А стоило бы. Потому что через секунду из-за поворота, отчаянно вихляясь на скользком после дождя асфальте, вылетела заляпанная грязью легковушка. И с ходу долбанула Телегина так, что пакет с хлебом, колбасой и поллитровкой «Столичной» (надо же было выпить в заветный день ВДВ!) полетел в одну сторону, а сам пенсионер, не успевши охнуть — в другую, теряя кепку и ботинки. Потом свет померк и наступила полная темнота.

 Темнота не была угрожающей или неприятной, скорее наоборот. Потом Телегин, очумевший от пережитого, вдруг почувствовал, что сидит вроде как в удобном кожаном кресле с широкими подлокотниками. Как он ни вглядывался, не было видно ни зги. Семен Петрович завозился, устраиваясь в невидимом кресле поудобнее и удивляясь полному отсутствию всякой боли. «Приложило-то меня крепко ведь, — растерянно подумал он. — Долбанул, козлина, как надо. Пьяный, поди, сволочь, вот как такие за руль садятся?»

— Да так и садятся, — голос, который раздался в темноте, был сильным и ровным.

Ледяные мурашки пробежали по спине пенсионера, и он от неожиданности дернулся в кресле. — Садятся, шары свои зальют и газ втопят до пола. А потом ломятся, как олени, а хорошие люди вверх тормашками летают.

 Внезапно Петрович понял, что этот голос он уже где-то слышал. Вот только где?

— В голове своей ты меня слышал, — немедленно отозвался голос. — В районе правого уха.

Потому что, Семен Петрович, я твой ангел-хранитель.

 Голос помолчал и добавил печально:

— Бывший.

 Звонко чиркнула зажигалка, и перед Семеном Петровичем зажглась толстая белая свеча. Глядеть на огонек было удивительно приятно и не хотелось отрывать взгляд, но Телегин все-таки огляделся по сторонам. Свеча стояла на каменном столике, в полированной столешнице которого отражался огонек. Напротив, стояло другое кресло, в котором, опираясь подбородком на кулак, сидел человек и смотрел прямо на пенсионера.

Вокруг по-прежнему царила глубокая тьма, в которой только иногда что-то как будто шевелилось.

 Телегин присмотрелся. Человек был одет во все белое — длинный плащ, свитер и белые джинсы. В колеблющемся пламени свечи нельзя было понять, какого цвета у него глаза, зато пряди длинных волос блестели, точно сделанные из тонкой золотой проволоки.

— Так это что — я помер? — пробормотал Семен Петрович. — Вот те на...