Доля ангелов

Долго вытирал ноги на крыльце магазина, а на недоуменный взгляд продавщицы только пожал плечами.

— Чего он? — не выдержала Ольга.

— Да ничего, — неуверенно отозвался охранник. — Мужик как мужик. Ну, босиком. Бывает...

 На Толяна это было настолько не похоже, что Ольга аж высунулась наполовину из-за прилавка, чуть не смахнув банку с маринованными огурцами, забытую недавней покупательницей, вечно рассеянной Нин Санной с Продольной улицы.

— Ты с ним разговаривал же! Он откуда вообще взялся такой?

— Я оттуда, — прозвучало у Ольги за спиной.

— Сердце у людей обычно слева, — вежливо подсказали ей.

 Человек в пальто сидел на холодильнике с мороженым и рассеянно улыбался, показывая рукой куда-то в потолок. Теперь было видно, что и рубашки на нем нету совсем никакой.

— Ты... ты... слазь отсюда! — рассердилась продавщица. Толян растерянно топтался у прилавка. — Толя, да скажи ему!

— Ну, мужик, это перебор, — все так же неуверенно отозвался охранник.

— Извините, — босой слез с холодильника и как-то незаметно, одним движением оказался по другую сторону прилавка.

— Там же банка разбитая! — Ольга была женщиной не злой, и у нее внутри что-то екнуло, когда она представила осколки под босыми ногами.

— Все в порядке, — успокоил ее человек в светлом пальто. И вдруг стало ясно, что это совсем не пальто, а длинные и широкие крылья серо-стального оттенка, в которые незнакомец был укутан от шеи до самого низа.

 Ольга на ватных ногах подошла к табурету и грохнулась на него. В голове было пусто-пустехонько.

— Можно мне? — она не сразу расслышала, что крылатый у нее спрашивает — что? Что спрашивает?

— Можно бутылочку? — худая рука показала на полку, где гордо расположились разнокалиберные емкости с вином и более крепким алкоголем. — Мне одну. Я заплачу, не беспокойтесь.

 Ольга не зря работала в торговле уже пятый год. Всякое бывало, так что она и сама толком не поняла, как, но привычно двинулась к полке, на ходу уточняя:

— Вам какую?

 На прилавок опустилась горсть скомканных купюр, и человек, переступив босыми ногами по абсолютно чистому кафельному полу без единого осколка, улыбнулся.

— Мне вот эту. Где три семерки... да, это же семерки, правильно?.. Где они нарисованы.

— Мужик, — подал голос окончательно опомнившийся Толян, — ты не подумай, что я тебя учу, ты человек взрослый.