Доля ангелов

— эхом отозвался тот. И тут коротко взвыла сирена, тут же оборвавшись. Филипп Айноа оглянулся, и увидел, как подъезжает пожарная машина, из открытого окна которой выглядывает Митрофан Гнатюк. И как глаза начальника пожарной охраны лезут на лоб.— Вы чего тут, хлопцы? Почетный караул? — он хлопнул дверцей и тяжело спрыгнул на землю. Под полурасстегнутой курткой Гнатюка что-то мявкнуло и зашевелилось, пытаясь проскрести толстую ткань.— Тих-ха! — буркнул он, сунул руку за пазуху и достал оттуда крупную и взъерошенную черную кошку.

Которая шипела, всячески выражала свое возмущение и пыталась дотянуться до пожарного когтями.— Вот же стервозное существо, ну чисто медуза-горгона! — держа кошку за шиворот на вытянутой руке, сплюнул Гнатюк. — А тетя Маша-то дома? Я ей Чернуху привез. Опять забралась на голубятню, чуть не передавила всех сизарей там! Вот школьники бы ее отблагодарили... И за что только Дмитревна терпит эту тварюгу? В следующую долгую, мучительно затянувшуюся секунду в голове Филиппа Айноа что-то щелкнуло, и все встало на свои места. — Блэк Пуссикэт... — прохрипел он. — Черная... Командир спецназа, постепенно превращавшийся из соляного столба в живого человека, что-то скрипнул и махнул рукой.— Отбой, — сказал он сипло. — Из штаба отбой дали. Нет тут никакой террористки. И Мария эта самая... тоже не годится. Участковый Комаров резюмировал все услышанное:— Ну твою же дивизию! А я-то обрадовался...— Уходим, — убито сообщил по рации спецназовец, не глядя сунул ее обратно в карман и побрел к вертолету. За ним поспешили черные фигуры с автоматами.— Стойте! На крик обернулся только Филипп Айноа. Он первым увидел, как через улицу спешит сухонький азиатского вида старичок с жидкой бородой, перекосившись под весом тяжелого ящика. Старичок доковылял до Алькальде, бухнул ящик ему под ноги, достал из кармана серого халата клетчатый носовой платок и вытер пот со лба. Потом аккуратно сложил платок и сказал:— Э, к черту. Берите меня, господин агент Интерпола. Хватит. Не могу больше. — Вы кто? — оторопело спросил его баск.— Я? — старичок даже вроде бы обиделся. Он повернулся сначала в профиль, потом снова уставился на Алькальде черными живыми глазами. — Я, хвала Аллаху, Абдалла Саид бен Мубарак Аль Дахари. И вы меня ищете. Ваша взяла, я устал бегать. Все это старичок в заштопанном халате произнес на чистейшем оксфордском английском. Командир спецназа, не успевший сесть в вертолет, опять, уже привычно превратился в соляной столб.