Море Имён

Так-так-так — дробно стучал по доске нож, ш-шух — летело в кастрюлю мелкое крошево, раз-два — орудовали белые полные руки. «Кухонный ты комбайн, — мысленно обзывался Алей, беззлобно, но тоскливо, — горе луковое, бестолковое! Сообразила мне проблем, будто без того мало было!»

От борща он тоже попытался отказаться, но не преуспел — да, сказать по чести, не очень настаивал. Поляна была не чета Осени, у которой пригорали даже пельмени.

С Поляной они дружили давным-давно. «Ещё в детском саду рядом на горшках сидели», — говорила Весела, хотя этой детали Алей совершенно не помнил.

Зато в школе они действительно все классы просидели за одной партой. Даже в журнале их фамилии стояли рядом — Обережь и Облакова. Алей всегда решал контрольные в двух вариантах — для себя и для неё.

Потом, уже когда он поступил в институт, Поляна призналась, что классе в восьмом некоторое время всерьёз размышляла, не влюбиться ли в него, — но решила всё-таки не влюбляться. «Очень ты был хороший, Алечка, — искренне сказала она, — просто чудесный, но как-то неудобно влюбляться в мальчика, который тебе носом до сиськи не достаёт».

Алей расхохотался до слёз. Он всё-таки вытянулся в длину, хоть и позже, чем остальные; теперь Поляна могла посмотреть на него сверху вниз, только взгромоздившись на каблуки. Но образ Облаковой — разъярённой валькирии, лупящей хулиганов портфелем, запечатлелся в памяти навсегда. «Ты тогда нанесла мне моральную травму!» — сказал он ей сквозь смех. «А иначе они бы тебе физические нанесли! — мгновенно отозвалась Поляна.

— Хорошо, что ли?»

...Она покончила с шинкованием капусты, смахнула нарезанное в кастрюлю и села, удовлетворённо вздохнув. Алей поднял глаза.

— Я ему сказала, что ты лайфхакер! — со значением сообщила Поляна.

Алей снова уронил голову на руки.

— Ляна, — обреченно сказал он. — Ты что? Зачем?

— Нет, — жарко выдохнула Поляна, навалившись грудью на стол. — Ему можно верить. Он надёжный!

Алей вздохнул.

— Ладно... Расскажи, как ты с ним познакомилась.

Ляна мечтательно прикрыла глаза. На румяных губах её заиграла улыбка.

— Я в центре была, — сказала она, — мылом душистым закупалась и бомбочками для ванн. Пока я в магазине была, дождь пошёл. Такой дождь, прямо ливень! Дождь ещё с утра шёл, везде лужи были, а тут прямо моря стали. Выхожу я из магазина — а передо мной лужища! Никак не обойти. Делать нечего, пошла через лужу. А я на каблуках была. Поскользнулась, упала, мыло уронила, туфлю потеряла... ой.