Море Имён

На глазах матери блестели слёзы. В муке приоткрыв рот, она покачивала головой, точно не верила во что-то, представшее взгляду. Алей обнял её крепко, прижал к груди, тихонько баюкая.

— Не могу, — шептала она, спрятав лицо на его плече, — не могу, любой разговор на него сворачиваю, от этого и Лёва сердится...

— Ну что ты, мама...

— Я ведь, — она порывисто вскинулась, нашла его взгляд, — я ведь заупокойную службу по нём заказала, хоть он и некрещёный был и неверующий. Всё мечусь, мечусь — как же его забыть.

.. Плачу, Бога молю. Сил никаких нет. Пока с вами была, с двумя, как-то в делах, в заботах утихало сердце, и ты, Алик — ты так на него похож стал. Бывало, посмотрю на тебя и Ясеня вижу.

Алей закусил губу. Мама дрожала как в лихорадке, и он пожалел, что повёл её гулять, а потом подумал — в доме нового мужа, где она изо всех сил старалась держать себя в руках, она бы не решилась рассказать о своих тревогах. «Да что ж это такое, — загрустил он, — всё наперекосяк.

..»

— Он мне стихи посвящал, — сбивчиво шептала Весела. — «И пламенем счастья, и сталью печали клянусь — никогда я тебя не оставлю». И оставил... Это так всегда, когда со стихами.

— Мама...

— Я на исповеди была, — торопливо продолжала она, точно боялась, что не успеет выговориться. — Батюшка говорит — грех, грех, что я о нём так думаю, надобно покойника отпустить, только Бога молить за грешную его душу.

Алей вздохнул.

— А я... до сих пор... — исчезающим шепотом продолжала Весела.

— Ведь как вчера он еще здесь был... до сих пор, веришь, не верю, что умер... такие, как он — не умирают... До сих пор люблю его как живого!

Алей отвёл взгляд. Снова прижал маму к себе, стал гладить по голове, по узлу волос, пронзённому шпильками, по тёплой шее.

— А с Шишовым как же? — печально спросил он. — Я думал, ты его... Я поэтому тебе и советовал замуж выходить.

— Я...

Она вдруг умолкла и отстранилась. Вытащила из сумочки платок, зеркальце, стала вытирать расплывшуюся подводку, облизывая уголок платка.

Лицо у неё сделалось сосредоточенное и знакомое-знакомое: совсем малышом Алик любил смотреть, как мама наводит красоту у зеркала. Рядом с зеркалом висела бронзовая чеканка: колдунья с чашей огня. В молодости мама была красивая, точно как та колдунья... и сейчас тоже — красивая.

Алей молчал. Ждал.

— Раньше так не было, — сказала мама грустно, но уже спокойно. — Пойми, Алик...