Море Имён

Хорошо заживём, короче!

Иней моргнул.

— А как же... этот? — спросил он. — Шишов?

Ясень помрачнел и задумался. Иней весь подобрался. Ему правильно показалось то, что показалось: папа совсем забыл о той жизни, что текла тут десять лет без него. Не получится ведь так — просто взять и зажить счастливо, как в сказке...

Но лицо папы быстро прояснилось. Глаза сверкнули решимостью.

— С ним я разберусь, — пообещал он и сделался строгим: — Ты только скажи мне, Инька: хочешь со мной жить? Вдвоём?

Иней зажмурился снова.

Это просто не могло быть настоящим.

Он это придумал.

Ночами, перед тем как заснуть, он порой сочинял, как бы могло случиться: родной папа Ясень не погибает под лавиной, а целым и невредимым возвращается домой, или возвращается спустя годы каким-то чудом, или появляется в старом доме призрачный и разговаривает только с Инькой, ну, может, с Аликом ещё... Он придумывал мельчайшие детали — каждое слово папы, его одежду, понравился бы папе новый фильм или нет, что папа сказал бы о том и о сём.

.. После того, как мама второй раз вышла замуж, Иней представлял себе, как папа приходит неведомо откуда и забирает его с собой.

Когда он открыл глаза, папа сидел рядом и внимательно смотрел, ожидая его решения. Иней облизнул пересохшие губы и сказал хрипло:

— Конечно хочу!

— Точно?

— Точно!

— Ну, значит, решили, — тише и твёрже сказал Ясень. — Теперь слушай меня. Иди сейчас домой. Никому ничего пока не говори.

Собери вещи — одежонки, белья смену на первое время. Главное, игрушки любимые забери. Там-то я тебе всё новое куплю, а любимые вещи бросать не след.

— А мы где жить будем? — горячо спросил Иней. Его заколотило от азарта и предвкушения новой прекрасной жизни.

— У меня, — папа подмигнул. — Увидишь.

— А это далеко? — нахмурился Иней, вспомнив о важном. — А то как же я... если в другую школу переводиться? А Лёнька?

— Недалеко, — улыбнулся Ясень.

— Никуда я тебя переводить не буду, Инь.

— Хорошо-о, — Иней расцвел.

— Значит, соберёшь рюкзак и жди, — сказал Ясень. — Я приду.

Иней счастливо кивнул.

Пусть всегда будет папа. Пусть всегда буду я.

Медленно, по-летнему темнело. Алею лень было вставать и включать свет, и комнату наполняло призрачное голубоватое свечение монитора.

Минута текла за минутой. Потихоньку подбиралась мысль «день потерян».