За кадром

 - И что? Он бы все равно проснулся. Все бесполезно. Мы умрем. 

 - Лекси, не зли меня еще больше своим унынием! - вскричал Лис. - Или ты хочешь, чтоб я принялся рыть могилу, пока ты будешь придирчиво выбирать фасон савана? Если ты готова сдаться, то лучше уйди куда-нибудь и поплачь в одиночестве. Не мешай мне думать! 

Она умолкла, наблюдая за лихорадочными метаниями друга. Лекси привыкла доверять Лису. В конце концов, они были друзьями не только по сюжету. Внезапно Лис остановился.

В глазах его сверкал тот злой, веселый огонек, который так нравился ей. 

 - Мы должны продолжить терзать его хрупкую психику. Только теперь наяву. Мы можем влиять на его эмоции, мысли, настроение. Да, на это уйдет больше сил, но, будем надеяться, и эффект окажется сильнее. Что скажешь, Элексин? 

 - Мы не в том положении, чтоб пренебрегать любыми средствами. Надо попробовать.

***

Толбот проснулся поздно и против ожиданий в паршивом расположении духа. Странно, учитывая, что пробудившись после кошмара, он был полон энтузиазма.

А теперь, при свете дня затея с убийством персонажей совсем не вдохновляла. 

И дело, конечно, не в том, что он испугался. Еще чего не хватало. Просто чем больше он размышлял над этой идеей, тем меньше она его радовала. Ну убьет он ключевых персонажей, а дальше что? Ведь книга едва перевалила за половину. Куда повернуть сюжет? На ком сосредоточить внимание? И, главное, что делать со множеством отличных задумок, рассчитанных на Лекси и Лиса.

Вторую половину книги придется придумывать практически с нуля. Что в этом хорошего?

Такие мысли крутились в голове Толбота, пока он возился с завтраком, а потом без аппетита поглощал его. Все валилось из рук. Тосты подгорели. Яичница вышла пересоленной и  изрядно приправленной скорлупой. Кофе оказался до того паршивым, что Толбот вылил его в раковину. 

Что он там еще хотел? Погулять? Толбот выглянул в окно. Из всех вариантов погоды, сегодня предлагали самую мерзкую.

Серость, грязь, холодный ветер, мелкая морось в воздухе. И все-таки ему нужно хоть немного подышать, иначе он сойдет с ума в четырех стенах. 

Собрав остатки воли, он оделся и вышел на улицу. До чего пакостно  и уныло все вокруг. В такую погоду любые желания прячутся где-то глубоко, а все важное представляется бессмысленным. 

Отчего-то стало казаться, что и его книги полны такой же беспросветной тоски и скуки.