Твоя безумная Кэтрин

Что это? Нелюбовь с первого взгляда?

– Я бы сказал больше, – он продолжал наклоняться, – это ненависть. Жгучая и непримиримая…

Черт, я могла бы отстраниться. Только шутка в том, что я не хотела, даже видя злость в его глазах. Особенно видя эту злость. Мне казалось, что он и сам не понимал, что делал, не понимал на кого злился, на меня или на себя, на свою неспособность остановиться.

Назар коснулся моих губ. Легко и отрывисто, почти мимолетно, словно монетку уронил, и она блеснула  в свете настольной лампы.

Аверс или реверс? А впрочем, какая разница? Я выдохнула и сама прижалась к нему. Кто бы знал, как это приятно, прижиматься к мужчине. Поправка, к желанному мужчине.

Огонь снова полыхнул в голубых глазах хозяина кабинета, но злость уже сменилась страстью. Как монетка, что поворачивается то одной, то другой стороной. Ярость и желание, желание и ярость. И ты ждешь, когда она упадет, когда она остановится, и это ожидание кажется тебе бесконечным.

Я так долго ждала, когда появится мужчина, которого я захочу поцеловать сама.

Черт, я уже не верила, что он существует. Не знаю, чего ждал Назар, наверняка ничего хорошего, но… Но он так и не смог оторваться от моих губ, приник к ним, как умирающий от жажды к фляге с водой.

Мужчина толкнул меня к стене, толкнул и снова впился в губы. На этот раз жадно, на этот раз сильно, возможно даже желая причинить боль. Но просчитался, этим он вызвал во мне ответную жажду, ответное желание. Назар целовал меня, а я целовала его.

Целовала, как впервые в жизни и едва не таяла от каждого движения его губ, от языка, что проник в мой рот, от рук, что скользнули по плечам, груди, животу, рукам, что обжигали даже сквозь одежду. И каждое касание, как первое. И как последнее.

– Ненавижу, – с застывшей улыбкой повторил он, оторвавшись от моего рта.

– Не ты один, – мой голос звучал хрипло. – Я тоже ненавижу себя.

– Давай узнаем насколько, –  прошептал Назар и положил руки мне на талию, подцепил пояс джинс, расстегнул пуговицу, коснулся кожи…

Черт, я даже боялась пошевелиться, напоминая кролика, замершего перед удавом.

Кролика, который ждет, что его съедят и даже же предвкушает это.

Его пальцы скользнули внутрь…

Внутрь меня, раздвигая и сжимая…

Я почувствовала его пальцы внутри себя, вскрикнула, ударилась затылком о стену, к которой мужчина меня прижимал, и едва заметила это. Все происходило слишком резко, слишком быстро, слишком неожиданно.