Похитители смерти

Напали и напали, да жаль, что убили похоронщиков, но сейчас в Альде слишком много чужих, не местных, не знающих законов людей, и для них получить несколько похоронных медяков большая удача. Никто тогда не обратил внимание на то, что пропал труп, — Глава усмехнулся. — Вы везли самоубийцу, а самоубийцы пугают и светскую власть, и церковь: одних потому, что показывают как не спокойно в нашем городе, других, потому что никто не заплатит им ни гроша за пропащую душу. И те и другие требовали расследования этого, так сказать, инцидента.

На суде присутствовали представитель князя и один из епископов. Они хотели, чтобы вас показательно наказали, обвинили в сговоре и разжигании волнений, но мы им этого не позволили. Хотя от суда отвертеться не получилось. Суд нужен был, чтобы их успокоить. Но вы должны найти тех, кто нападает на похоронные команды. Ты слышишь Мориан? Найди их! Ну, пойдем, а то поднимается ветер, а находиться здесь, когда ветрено — не лучшая идея.

Они вернулись в комнату, и Мориан полностью завладел вниманием Главы, обсуждая с ним действия, что им предстояло предпринять.

Дориан же вернулся к окну и сквозь прозрачный кусок витража вновь смотрел на город. Он и не думал, что Альдея такая большая. И как им двоим найти то, что не смогли найти и все инквизиторы вместе.

— А почему вы называете Альдею - Альдой? — спросил он у Мориана, когда они вышли от главы.

— Мы слишком стары, чтобы еще помнить, как назывался город до войны, — ответил старый инквизитор. — Отправляйся домой, я распоряжусь, чтобы Сестры прислали тебе твои вещи.

И ради Смерти отоспись! Нам предстоит долгий бессонный период, — он грустно вздохнул и с несвойственной его возрасту прытью поспешил по лестнице вниз.

Боль снова дала себя знать, и Дориан не спешил за наставником, спускаясь медленно и осторожно. До своей кельи он добрался, когда солнце уже коснулось дальних гор. Ни с кем больше не говоря, он упал на кровать и закрыл глаза. Перед его взором лежала Альдея — красивая и страшная.

Глава 4. Библиотека.

Келья Дориана мало чем отличалась от его, Мориана Хатта, кельи. Та же скрипящая досками, покрытая серой простыней, кровать, то же маленькое, зарешеченное окно под самым потолком, те же серые промерзающие зимой стены и тот же выложенный разноцветной плиткой пол. Пол этот был в весьма плачевном состоянии, многие квадратики мозаики давно выпали, и на их место где-то легли деревяшки, а где-то дыры просто замазали раствором для кладки.