Лёка

Да и с чего я вообще решила, что это её кровь, а не нападавшего? Ния должна была справиться…

Так у меня оставалась хоть какая-то надежда на то, что она жива…

Заглянувшая в комнату начальница неожиданно пришла мне на помощь: так загрузила работой, что и перекусить-то было некогда, не то что думать о посторонних делах. Наконец рабочий день закончился, и я вернулась домой. Там царило оживление. Родители бурно обсуждали погром в гараже, наверняка устроенном местными подростками:

― Эти негодяи не только перевернули всё вверх дном, но, похоже, занялись в гараже своими «кровавыми разборками».

Убираться после них предстояло не меньше недели. Чудо, что хоть машину не тронули!

Услышав такие новости, я «возмутилась» для вида, радуясь, что, хотя бы тут не пришлось выкручиваться. А что касается машины ― вряд ли кто позарился бы на такое ржавое «сокровище», место которому на помойке. Мне не терпелось поговорить с Катей о случившемся этой ночью, но её, как назло, не было дома.

Мама сказала, что у сестры очередное занятия в театральном кружке, так что она задержится на пару часов.

Несмотря на то, что с утра я ничего не ела ― аппетита не было. Извинившись перед мамой, готовившей ужин, ушла к себе в комнату, плюхнулась на кровать и уткнулась в мобильный, решив дождаться Катиного возвращения. Время летело незаметно, а сестры всё не было. Я начала беспокоиться. Вспомнился человек, куривший ночью у подъезда, и слова Нии про охотившихся на неё страшных тварей.

― Боже, пожалуйста, пусть только с Катей ничего не случится! Пусть она сейчас появится на пороге и начнёт восторженно рассказывать, как «офигительно» прошла репетиция...

Раньше меня это ужасно раздражало, а теперь с удовольствием слушала бы её глупую болтовню, лишь бы с ней всё было в порядке! И чем дольше сестра задерживалась, тем больше я сходила с ума.

А потом начался настоящий дурдом: мы все по очереди звонили знакомым и Катиным друзьям, искали её на улице.

Мама подняла на ноги соседей, подключив их к розыску. Но всё было безрезультатно. Поздней ночью наступил момент, когда наша бурная деятельность сменилась мрачным ожиданием плохих новостей. Мама плакала, папа молча ходил из угла в угол, на них обоих было страшно смотреть.

Я сидела на диване, заторможенная и заплаканная, полная ужасных предчувствий. Время шло, и, измученная ожиданием, сама не заметила, как заснула.