Тень

Катя пыталась отдышаться, словно пробежала марафон. А в ушах стоял нечеловеческий, жалобный крик.

Нужно рассказать ему, нужно признаться, – повторяла она, собираясь в школу. А если тень ее поглотит? Что будет тогда? Она пыталась вспомнить, что говорил Антон о подобном явлении, но не смогла. Только предположила, что ничего хорошего ждать от больных теней не стоит. Если тьма сожрет ее, Катя точно окажется в вакууме, беспамятстве, окутанная страхами и болью, плохими воспоминаниями и жалостью к себе. Да, иначе и быть не может! От мыслей начинало тошнить.

В школу она шла, проговаривая признание, но не увидела Антона ни в этот день, ни на следующий, ни через неделю. А когда встретила, то так обрадовалась, что просто не смогла сказать правду.

Он ждал ее там же, на первом этаже, около раздевалки. Дети кричали, смеялись, обменивались краткими замечаниями. Слов за гулом было не разобрать. Ученики первой смены трясли номерками, забирая пуховики, а те, кому только предстояло грызть гранит науки, выглядели понуро.

Уставшим выглядел и Антон.

– Работы много, – ответил он на вопрос о самочувствии и попытался улыбнуться, но получилось натянуто. – Прости, я ненадолго. Мне нужно знать, кого ты подозреваешь.

Катя рассказала о Маше и Диме, подумав, добавила еще несколько человек из класса и параллели. Антон выслушал, поблагодарил и ретировался, оставив ее в замешательстве.

Одноклассники игнорировали ее, словно забыли о промахе. «Одноклассники-соучастники». Катя-то думала, что ловец уже излечил их тени.

Впрочем, тогда бы он исцелил и ее. Она уже не сомневалась, что болеет, хотя иногда думала, что сны могут быть связаны и с новыми впечатлениями о Ловце теней, такими удивительными и странными. И все-таки почему он так спешил?

По дороге домой она мечтательно смотрела в небо. В воздухе пахло весной. Снег таял, хлюпала вода под ногами, а Катя перебирала слова: «Мир-тир-эфир».

– Эй, тормоз, – от хищного голоса кинуло в жар.

Оторвав взгляд от неба, она увидела троих. Желудок скрутило от страха.

Насмешливый Димин взгляд, безучастный Светин, а у Машки злобный, орлиный.

– Иди сюда, – подозвал Дима. – За проступки нужно уметь отвечать.

Она ощутила во рту горький привкус. За какие проступки? Прошло столько времени, а они все не уймутся! Она подвела их на уроке – не на соревнованиях, не на олимпиаде – и сполна отплатила слезами. Неужели моральной расплаты им мало? Выяснять Катя не стала. Развернувшись, кинулась во дворы.

– А ну назад! – кричала позади Маша.