Город неоновых снов

Они не ведали смерти и страха, а когда дело касалось войны, превращались в кровожадных монстров, способных разорвать врага голыми руками. А знаешь, в чём был секрет их силы?

Однако ответа на вопрос не последовало. Слушая историю, Вэльм лишь настороженно косился на письмена на руках Ганса.

— Весь секрет в особых татуировках, — заметив испуганный взгляд официанта, продолжила женщина. — Монахи делали специальную краску из диких цветов, растущих только на территории Ольвинских лесов, а затем с её помощью наносили письмена на кожу послушников.

Яд в составе краски причинял нестерпимую боль любому, кто его касался. Каждый новоприбывший в клан подвергался своего рода обряду посвящения, в процессе которого на протяжении нескольких лет ему на кожу ежедневно наносились эти письмена. Даже представить себе невозможно, через какую боль им приходилось пройти. Кто-то из послушников умирал, кто-то сходил с ума, но были и те, кто справлялся с испытанием. После таких суровых пыток и многолетних тренировок боевых искусств монахи Эрджигахан превращались в смиренных странствующих служителей, известных как несравненные воины. С одним маленьким «но». Боль продолжала сводить их с ума. Малейшая царапина, ушиб или приступ мигрени способны были превратить невозмутимого монаха в неудержимую машину смерти. А всё из-за сока обыкновенных растений, представляешь?

Едва заметно улыбнувшись, Анна выудила из кармана небольшой пузырёк с чёрной жидкостью и демонстративно поставила его на стол рядом с Гансом.

— Теперь понимаешь, о чём я? — добродушно продолжила женщина. — Одной капли этой краски более чем достаточно для того, чтобы развязать язык любому. Стоит только нанести мазок на кожу…

Не успела женщина закончить угрозу, как Ганс откупорил пузырёк и, понюхав содержимое, сдержанно поморщился, вспомнив хорошо знакомый аромат.

— А-а-а-а… — немного набравшись храбрости, вдруг протянул Вэльм. — Я всё понял! Вы решили разыграть сценку«Хороший полицейский — плохой полицейский»! Боже, как же это избито.

..

— Задрал… — покачав головой, тихо пробормотал Ганс.

Не успел Вэльм и глазом моргнуть, как детектив вдруг выхватил из-за пояса массивный кинжал. Мгновение спустя клинок со свистом рассёк воздух и с глухим стуком вонзился в стол, попутно пробив лежащую на скатерти ладонь официанта. Секундой позже зал кафетерия содрогнулся от истошного вопля. Выпучив глаза, перепуганный до смерти Вэльм продолжал стонать, глядя на пробитую лезвием руку.