Дозорный навсегда (Край поля за десять секунд до дождя)

Ну?

— Выдали, — с облегчением выдохнул Лёнька.

— Вот чрез него вы и исполните сию пикантную миссию. А теперь — извольте… — Он протянул руку к двери и потеребил в воздухе пальцами. — Скоро обед, мне еще нужно привести себя в порядок… Вам бы, кстати, тоже не мешало бы…

Последнюю фразу он проговорил уже в спину уходящему Лёньке — задерживаться в обществе Тёмного сверх необходимого тот никак не стремился.

***

Перед обедом Леонида познакомили и с остальными членами семьи. Вернее сказать, знакомился и Гиацинтов тоже, но всем своим видом показывал, что давно вхож в этот дом, горячо и восторженно приветствовал Варвару Христофоровну Линц, супругу «брата», даже чем-то подшутил над ней, что вызвало одобрительный смех и главы семейства, и самой Варвары Христофоровны.

Юную Анюту, русоволосую и быстроглазую, совсем еще ребенка, он по-родственному обнял и изобразил поцелуй в подставленную макушку. Лёнька, разумеется, вел себя более сдержано, вежливо улыбался и раскланивался.

За обедом «родственные отношения» окончательно наладились: хозяин теперь звал Гиацинтова Аркашей, а Анюта — дядюшкой, Варвара Христофоровна всё интересовалась про Париж.

После трапезы мужчины переместились в кресла к камину покурить, туда же им подали кофе. Лёнька, не умеющий растягивать удовольствия, и с папироской управился быстро, и кофе одним глотком выпил, а остальное время слушал возобновленную беседу «братьев».

— Сомневаюсь я, Аркаша! — задумчиво признавался Витольд Германович. — Видано ли?! Да и кто надоумил-то тебя?

— Странно мне слышать от тебя такое! — «обижался» Аркадий Прохорович и прижимал свободную от папироски руку к груди.

— Я ж и сам — всей душой! Я в Париже знакомство заимел, там как раз наши балетные на гастролях выступали. И — честно признаю! — в первые-то недели даже ни к чему, а вот как в Санкт-Петербург-то вернулся, да случайно мимо Мариинки прошел… Э, думаю, да ведь у меня племянница любимая танцем увлечена! Увлечена ведь? Слыхивал, с нею заниматься француза приглашали?

— Так-то оно так… — покряхтывая, признавал Линц.

— Ну так я и зашел, возобновил парижское знакомство, а заодно и справки навёл. Вот, даже выпросил с собой в поездку их служащего, Леонида Алексеевича, чтобы он сам оценил, насколько Аннэт хорошо танцует. А и так-то вообрази: уговаривать пришлось! А ты — «кто надоумил»… Нешто я для родной племянницы сам не соображу?

— Да я не об этом, Аркаша! — с раскаянием в голосе говорил Линц.