Дозорный навсегда (Край поля за десять секунд до дождя)

Вот и разослали гонцов во все концы…

— Вы это точно знаете? — в волнении перебил Лёнька.

— Слыхивал, — уклончиво ответил Гиацинтов. — Может, и ошибаюсь. Ну а вдруг? Да и есть разве у вас еще предположения? — Он помолчал, закурил еще одну папироску, помахал ею пред собой. — Теперь, сударь, сами посудите: умно ли будет взять на себя ответственность? Сможете с уверенностью сказать — да, она эталон? А вдруг Света в ее душеньке больше? Ведь тогда всех потенциальных, у кого в сравнении с нею Света меньше, дозволено будет Тёмными инициировать! Ну-с? Как? Нравится?

— Да вы-то тогда об чем печётесь? — с неприязнью поинтересовался Лёнька.

— Вам же с того прямая выгода будет!

Гиацинтов терпеливо вздохнул.

— Так ведь и обратная ситуация может приключиться. Слыхали, как говорят? «В тихом омуте черти водятся». Как знать? Вдруг про нашу подопечную?

Леонид никак не мог согласиться, что где-то внутри Анюты сокрыто черное, чертовское, однако спорить не стал.

***

Он извинился, ушел к себе в комнату и заперся. Надо было еще раз осмотреть служебные амулеты, чтоб уж окончательно убедиться в их предназначении, а отсюда сделать вывод, так ли Гиацинтов угадал.

Он взял в руки свитки, развернул. Черт ногу сломит! Письмена древние, буквы на латиницу похожи, да не все. Глянул сквозь Сумрак, использовал заклятье «суть вещей», начал разбираться. Значит, вот этот — «на беду Светлую», а вот тот — «на беду Тёмную».

Это, стало быть, ежели кто захочет девицу раньше срока к Тьме или Свету обратить. Рвешь свиток пополам — и преждевременная инициация не состоится, закроется до поры для Анюты первый вход в Сумрак.

Лёнька вынул бархатную коробочку с золотым браслетиком. Тут тоже суть была похожая, только оберег сей был не от внешней угрозы, а от внутренней, чтобы сама Аннушка по каким-то причинам от избытка чувств не поменяла нынешнюю чистоту на оттенок: например, ежели при ней помрет кто-нибудь, а то и наоборот — влюбится она в кого-нибудь по дороге.

В общем, вкупе с пенсне, всё это доказывало лишь то, что довезти девушку до Санкт-Петербурга требуется в том виде, в каком они ее здесь обнаружили. Про эталон, про ответственную миссию нигде не сказывалось.

Лёнька пригорюнился. Подвох? А где и какой?

Не верилось Епанчину, что столь важное поручение стали бы доверять не самому опытному дозорному в бюро.