Дозорный навсегда (Край поля за десять секунд до дождя)

И шла по белому снегу (без теплых сапог, без зимней одежды!) так, что ее можно было представить прогуливающейся по набережной Ялты, по теплому песку июльского средиземноморья, по аккуратным немецким тротуарам фешенебельных курортов.

А еще она была ведьмой — уверенной, сильной, никак не ниже второго ранга, а может — и того выше.

— Мне удалось добиться отклика от симбирского Дневного Дозора, — шепотом, прикрывая губы ладонью, сообщил вновь появившийся из воздуха Гиацинтов. — Отрапортовал.

Лёнька только головой покачал, представив, какую прорву Силы пришлось потратить Тёмному, чтобы «докричаться» до своих.

— Стало быть, тут — не они, — не столько спросил, сколько констатировал Епанчин. — Придут на помощь?

— Выехали, — коротко ответил Гиацинтов.

— Защита готова?

Аркадий Прохорович скривился, будто от зубной боли:

— Постарался, как мог. Но сами понимаете, драгоценный мой, за столь короткое время…

Лёнька сосредоточенно кивнул, затем указал подбородком на гуляющую по снегу даму:

— Одна идет. Говорить хочет?

В тот же миг она подняла большие свои глаза, взглядом нашла их в окне и, приветливо улыбаясь, поманила пальчиком.

— Надо бы людей усыпить! — так же, как и напарник, прикрыв ладонью рот, тихонько проговорил Лёнька. — Мало ли до чего дойдет?

— Дворовых бы не стал, — с сомнением хмыкнул Гиацинтов. — Дворовым вилы бы раздать — может, хоть волков бы ненадолго задержали!

— Нет уж, Аркадий Прохорович! Усыплять — всех! — твердо сказал Леонид. — То, что тут будет, людей не касается! А так хоть живы останутся…

Гиацинтов пожал плечами и щелкнул пальцами — было слышно, как в коридоре кто-то замертво упал на пол.

— Выходить-то будем? — на всякий случай уточнил Тёмный.

— Нам время протянуть надобно, — рассудительно заметил Лёнька. — Защита защитой, а и разговорами их отвлечь можно надолго.

— Смотря чего хотят! Ну, коли так — идёмте, чего ждать-то?

— Останьтесь тут! — скомандовал Епанчин, чем вызвал удивленное дрожание бровей напарника; пришлось напомнить: — Нетопырь! Выйдем оба — до обоих сможет дотянуться.

Меж тем, прекрасная женщина под окнами, заметив их нерешительность, недовольно топнула ножкой. Потом, будто догадавшись о чем-то, усмехнулась, вынула из рукава белый шелковый платочек и помахала им перед собой.

— Останьтесь! — повторил Лёнька и решительно затопал из комнаты.

Выйдя через «черный» ход (пришлось перешагивать через храпящую краснолицую девку, упавшую в дверях с кадушкой моченых яблок), он направился к даме.