Дозорный навсегда (Край поля за десять секунд до дождя)

— Ах, вандалы! Безбожники! Поругатели! — припечатывал огорченный Гиацинтов. — Ничего святого не осталось! Взгляните, Леонид Алексеевич, взгляните! Нам ведь среди этого всего работать! Куда только смотрят местные Дозоры, раз такие известия попадают в газеты!

Епанчин взял-таки протянутые «Ведомости», отыскал нужную заметку. Рассказывалось, что на тюремном кладбище был совершен неправдоподобный в своей чудовищной жестокости акт: некто раскопал свежую могилу повешенного накануне убийцы. Тело было извлечено из гроба, после чего от него отсекли мизинцы на руках и ногах, вырвали все оставшиеся ногти, а также местами сбрили волосы.

Никто не удосужился замести следы, то бишь убрать гроб с телом обратно в могилу и засыпать мерзлой землей.

— Вас поражает лишь то, что новость попала в газету? — спросил Леонид и со злостью швырнул «Ведомости» на столик. — Содеянное вы не осуждаете?

— Всей душой! — прижал ладони к груди Гиацинтов. — Всей душой осуждаю! И испытываю глубокий стыд, поскольку ясно, что это дело рук кого-нибудь из низших Тёмных!

— Так-таки из низших? — оскалился Епанчин.

— Зачем вы пытаетесь сбить меня с толку, Аркадий Прохорович? Проверяете, насколько я усвоил науку, которую мне преподавали в дозорной гимназии?

Гиацинтов сделал круглые глаза:

— Как? Что за недоразумение? У вас разве другие мысли на сей счет?

— Ногти повешенных, мизинцы новопреставленных и — особенно! — волосы убийц и насильников — всё это используют ведьмы, а никак не низшие Тёмные. Нет нужды убеждать меня в том, что могилу вскрыл оголодавший оборотень.

Гиацинтов картинно поаплодировал.

— Браво, Леонид Алексеевич! Я, признаться, и не сомневался в вашей предельной откровенности в разговоре со мной. Но вот все же рискнул — и не прогадал! Уж очень мне хотелось, простите, узнать, какою будет ваша реакция. Грешным делом, подумал — а вдруг и тут смолчит? Ну, тогда бы вы в моих глазах окончательно сделались овцой бессловесной, да еще и неумной в придачу.

Епанчин, раздраженный, снова фыркнул и отвернулся к окну.

— Не обижайтесь! — примирительно сказал Гиацинтов. — Я это исключительно для нашего же блага. Хочу знать, с каким человеком буду рука об руку, так сказать.

— Заметка — ваша работа? — нетерпеливо перебил Лёнька.

— Хотите спросить, не липовая ли? Нет-с, сударь, вовсе даже настоящая. И об ней стоит призадуматься. Начать с того, что не должно быть в Симбирской губернии сейчас сильных ведьм. А слабым подобные… ингредиенты — ни к чему-с.