Друзья и родственники колдуна Николая

Сейчас увидит изнасилование».

Варя на сестру смотрит тоскливо. А с Марьи как будто искры сейчас полетят.

Я задумался уже, что делать, если девки разом в истерику ударятся. Водой их отпаивать? Или Серёга их за руки подержит и успокоит? Он умеет...

Глаза у Марьи шире и шире открываются. Рот она разинула, воздух хватанула, как рыба.

Да что такое?

Марья сестру отпустила, на стул упала, сидит — глазами хлопает. И говорит наконец:

— Ты.

***

По закону студенты должны делать флюорографию раз в год. Справка нужна для заселения в общежитие. Принести её и сдать положено до десятого сентября.

Студенткам колледжа, конечно, было неистово лень. Ни учебная часть, ни комендантша не лютовали. Все понимали прекрасно, что в окружении четырёх сотен целительниц ни одна туберкулёзная палочка не выживет.

Но старушка директриса попеняла девочкам, что они подводят её, не выполняют правила.

Это было единственное необычное событие, случившееся с Варей.

Каюсь, я сам с открытым ртом посидел немного.

— Так, — говорю, — Марья! Это что, вправду единственная вещь?

— Получается, так.

— Варя, ты во время этой флюрки что-нибудь видела подозрительное?

— Нет.

— А кто-нибудь ещё после этой процедуры себя плохо почувствовал?

— Я не знаю.

— И слухов нет? Разговоров? Не жаловался никто?

— Я не знаю. Я же не со всеми знакома. А случайно прочитать при встрече... я потом уже не могла...

— Где рентген делали?

— В районной поликлинике.

— Мрак, сейчас суббота... Там если кто и есть, то только дежурные.

— Коля, что ты хочешь сделать? — спрашивает Серёга.

— Пойти и посмотреть. С рентгенологом побеседовать. Или кто там может что-то знать... Так!

Это я большой молодец был, что сразу счёт попросил.

— Закругляемся, ребята! — велю. — Едем быстрее, пока они все домой не ушли. Варя, дорогу знаешь?

— Да.

— Даже если там никого нет и всё закрыто, — объясняю, — следы разные могут быть. Стены — они многое помнят.