Друзья и родственники колдуна Николая

Пока только поднимешь, несколько часов пройдёт. Не хотят они обратно, и их можно понять. А поднять их — даже не полработы. Будет поднятый в том же состоянии, в каком с жизнью попрощался, то есть в ступоре или в истерике. Пока из него хоть какие-то факты вытянешь, сам кукушечкой поедешь. Надёжность этих фактов тоже под вопросом. Я было решил, что начну с хорошей новости, скажу Вале-бедолаге, что дети её живы и под надёжной защитой, может, она подуспокоится немного...

Но есть ведь путь проще.

Тут, рядом со мной, ясновидящая.

— Погоди, Серёга, — говорю, — к Марье вопрос есть. Марья! Уж прости, не знаю, как по батюшке. Поможешь ли?

Марья голову к плечу наклоняет, глазищи свои бледные ко мне оборачивает — ей-ей, как сова. Не удивлюсь, если у неё, как у совы, глаза внутри головы в костяных футлярчиках.

Ничего ясновидящая вслух не ответила. Поглядела выразительно на мальчишек, на Ульяну с Нелли, на Серёгу, решительно к нам в коридор вышла и дверь кухни за собою закрыла. Не остановилась, ведёт дальше, в кошачью комнату.

И там дверь закрыла, только после этого заговорила.

— Николай, — сказала, — мне жаль, но это так не работает.

«Ого, — думаю, — девка-то с настоящим даром. Не из тех, кому сначала всё опиши да объясни».

— Почему?

— Ясновидящая — не значит всемогущая. Если бы ты передо мной двух человек поставил и спросил, кто из них убийца, я бы без ошибки определила. Но ты хочешь, чтобы я нашла одного человека среди... всего человечества. И ни я, ни ты ничего о нём не знаем.

— Мрак и жмуры.

— Но помочь я готова, — продолжает Марья. — Честно скажу, очень боюсь мёртвых. Но понимаю, что дело важное. Поеду с вами завтра, если возьмёте.

Я на неё уставился, будто впервые увидел. Глазами лупаю почище Серёги. Не ждал такого. Знаю, что ясновидящие — кремень-люди, знаю, что внешность их обманчива и силы в них много, но всё равно не ждал.

— Благодарю, — отвечаю ей с уважением, — от всей души.

— И я! — Серёга вскидывается, — и я с вами! Я... попробую её успокоить...

— А вот этого не надо, Серёга, — говорю.

— У тебя другая задача. Если за пацанами придут... Сориентируйся, уж пожалуйста, вовремя, постарайся. Чтоб этот скот валялся тут, пока его тёпленьким не примут.

Посерьёзнел Серёга. Кивает. Мерцают у него глаза, и брезжит за ними Сила, в миллион раз больше и Серёги, и меня, и всех нас... Меня аж озноб продрал.

Сориентируется мой клирик. Верю.

Мальчишки, как вызнал всё же Серёга, в тот день в школу пошли. Два урока было, а потом экскурсия.