Друзья и родственники колдуна Николая

Потому что слишком они опасны».

Мы-то думали, не доверит опека трёх подростков одной древней старухе.

К счастью, ошиблись.

Я ещё опасался, что прабабушке моей на старости лет нет интереса с ними возиться. Она людей вообще не особо любит, а детей на дух не переносит. Но прабабушка только обрадовалась. У неё с малолетними бандитами полное родство душ случилось.

Страшно подумать, что она сделала с комиссией, чтобы вернуть лицензию на оружие — но вернула!

Та лицензия у неё почти всю жизнь была. Ствол в сейфе хранился.

Не ради самообороны, конечно: орденоносной ведьме ствол для того не нужен. Выезжала бабушка за город с однополчанами, воздухом подышать, молодость вспомнить. Она снайпером была на фронте. Лет в девяносто перестала ездить, винтовку продала и лицензию обновлять не пошла. Мало осталось однополчан, тоскливыми сделались встречи. Да и врачам доказывать, что девяностолетняя дама видит ясно, соображает чётко, тремора в руках не имеет... Тоже занятие не из весёлых. Решила бабушка больше не суетиться.

Но тут появились у неё трое как бы праправнуков. И помолодела бабушка. Отправила меня за кошачьим кормом, а сама говорит: «Поеду на дачу!»

Какая дача, к жмурам?

Нет у неё дачи и не было никогда!

В лес она поехала. В сто четыре года. Опасные малолетки у неё по струнке ходят, учатся как проклятые и посуду моют по очереди. Не потому, что боятся, а потому — кто ж им ещё боевое оружие в руки даст? Кто расскажет, как снайперские засидки делать, какими чарами их закрывать и как в экстремальных условиях врага сложить подручными средствами?

Такие у бабушки методы.

Будь наши трое Машей, Дашей и Наташей, она бы их точно так же воспитывала.

— Серёга, — спрашиваю, — а где жёны твои?

У того глаза на лоб.

— Кто?!

— Да Ульяна с подругами!

Их в приюте обычно четверо водится — Серёга и три Светлые девы. Одна берегиня, другая ясновидящая, третья — хозяйка приюта, говорящая языками зверей и птиц.

— Ты ж тут как султан, — смеюсь, — с тремя.

Закашлялся клирик, уши покраснели.

— Коля, зачем вы так шутите? — обижается. — Мы друзья.

— Верю, верю.

Верю, честно. Уж очень возвышенная натура у Серёженьки. Подозреваю, девы к нему и подступаться не пробовали. Девам от таких натур толку нет.

— Я их на море отпустил, отдыхать, — говорит Серёженька. — Ну, как... Нелли с Машей собирались поехать, а Ульяне стало грустно. Сказала, любит очень своих зверей, но работа эта без выходных уже много лет. Устала она.