Друзья и родственники колдуна Николая

Могли бы людей непричастных загубить.

— Но всё-таки, Коля...

— Загрызли они его, отомстили и успокоились. И больше того. Они людям снова доверять начали, пусть самую малость. Потому что мы с Витькой их поняли и поддержали. Теперь их даже воспитывать можно. Шансы есть, что из них достойные люди вырастут, и силе своей невероятной они найдут хорошее применение. А цена тому — жизнь одного конченого урода, которому всё равно дорога была в какой-нибудь «Чёрный дельфин», чтоб его там ещё и кормить, пока сам не подохнет.

Притих клирик. Вижу: не понял меня и не смирился, просто решил больше не спорить. Что ж, я на понимание и не рассчитывал. Тут разница между нами, Тёмными и Светлыми. Самая глубокая, непреодолимая пропасть. Кто Тёмный, тому и объяснять не надо, а кто Светлый — тому никак не объяснишь.

Кто не в курсе, это мы о братьях Кузнецовых, близнецах-тройняшках. Друг мой, опер Витька Слободский, расследовал убийство их матери. Помощь моя кое в чём ему понадобилась. Так и познакомились. Отец Кузнецовых сейчас за решёткой.

Сажали за убийство, переквалифицировали в пособничество, но ходка у него вторая и сидеть ему ещё долго. Близкой родни у Кузнецовых не было, дальняя от трёх неблагополучных подростков с ужасом открестилась. И стали мы парням искать опекуна-попечителя, чтобы те в детдом не угодили.

Не потому, что мы добрые.

А потому что Саша, Паша и Лёша — атомные бомбы. И в детский дом их выбрасывать — всё равно что в бомболюк.

Случилось же, что в семье вампира и духовидицы, людей слабых, бедных, невеликого ума и большого злосчастья, родились на свет трое колдунов страшной мощи.

Злосчастье сыграло? А если серьёзно, то в России такому удивляться не приходится. Слишком всё перемешалось в веке двадцатом. И у самой тихой нянечки среди дедов и бабок может сыскаться чекист, у академика — дикая шаманка, а у министра — деревенский травник.

...Знакомства былые мы освежили, связи подняли. Нелли-берегиню привлекли с её двоюродной тёткой (или бабкой? Шут их разберёт.

Короче, роднёй), тоже берегиней, чиновницей.

Вот что сказала старая берегиня из опеки: «Будь у них ещё и нарушение привязанности, сейчас оставалось бы только Богу молиться. Но если, как вы говорите, родители их любили, значит, надежда есть. Нужен мальчикам авторитетный взрослый. Причём тот, которого они сами, искренне авторитетом назовут. Если такой человек один на свете и это столетний ветеран, придётся просить ветерана! И Богу молиться, чтобы жил ветеран подольше.