Кодекс Арафской дуэли

Квартира, которую занимал Кали, громко именовалась студией, а на деле представляла собой большую комнату, совмещавшую в себе спальню, гостиную и столовую. И царило в ней то, что обычно скромно называется артистическим беспорядком.

— Очень горячую ванну, — приказал Кали своему слуге. Тот прежде всего смерил Монтейна оценивающим взглядом, и только потом ушел выполнять распоряжение.

Кали нашел бутылку с остатками таласского игристого и разлил по стаканам.

Один он протянул Монтейну, который разглядывал комнату с легким недоумением.

— Нолл не убирает квартиру, — пояснил Кали. — Когда он решает, что безобразие превысило все возможные пределы, он вызывает подмогу.

— Да нет, — сказал Монтейн. — Я просто потрясен роскошью.

Кали реакция гостя понравилась.

— Это ты у меня еще ванную не видал, — сказал он самодовольно и направил Монтейна в ту дверь, за которой тугая струя воды ударялась в мрамор ванны.

— Вот теперь я действительно потрясен, — проговорил Монтейн, созерцая открывшееся его взору великолепие. Комната была раза так в четыре больше его номера в гостинице. А сама ванна вообще напоминала небольшой бассейн.

2

Ее достоинства Монтейн оценил позже, когда они с Кали то ли возлежали, то ли воспаряли в исходящей ароматным паром зеленоватой воде с какими-то добавками.

— Я, видишь ли, жутко люблю полоскаться.

Особенно после такой вот тренировки. Так что в этом себе отказывать не привык, — лениво пояснил Кали, на столь же ленивый вопрос. Он точно также растопырил локти на удобном парапете ванной в другом ее конце. У правого локтя его покоились принесенные Ноллом яства, которых хватило бы не только на двоих, но и на гораздо большую компанию, в правой же руке он держал полупустой бокал.

Монтейн согласно кивнул. Да, после того, как три часа поиграешься со шпагой, к тому же не просто так, а в обществе Лейме, отказать себе в такой вот ванной просто грех. А Кали, похоже, вообще ни в чем себе отказывать не привык.

Кали отхлебнул и покосившись на так и оставшийся полным бокал Монтейна, потом на него самого, произнес:

— Слушай, я вот хочу тебя спросить...