Клятва

Пахло здесь всегда не очень, но сегодня, не иначе как из-за того, что кухни закрывают на ремонт, в воздухе нет мерзкого запаха прогорклого жира.

— Он вкатил мне единицу, — жалуется Варя, опускаясь рядом. Я не отрываю взгляда от пляшущего огонька под ладонью. — Господи, ты точно сумасшедшая, — ругается, — мало того, что портишь уже тысячную зажигалку, так еще и занимаешься самобичеванием. Куда твои родители смотрят?

— Полагаю, что на моего брата, — тяну задумчиво. — Он у нас золотко, — стоит ослабить концентрацию, как ладонь обжигает и я гашу язычок пламени.

 — Не потому, что молодец и чемпион, а потому, что у него желтуха.

Глубоко вдыхаю воздух.

И застываю...

Вокруг лежит снег. Под мягкими лучами зимнего солнца он переливается миллиардами миниатюрных драгоценных камней и просится в руки. Кажется мягким и пушистым, таким, чтобы упасть в него, как в облако, и остаться лежать, как на перине.

— А сегодня пойдешь со мной танцевать, милая келла, — сидит рядом, обхватив острые коленки, недавний знакомый.

Сверкают глаза, голубые, как зимнее небо, холодные. Но смотрит эльф без злобы, скорее заинтересованно.

— Ты преследуешь меня?

— Нет. Сейчас ты пришла ко мне, а не я... Но не могу сказать, что меня печалит наша встреча.

— И это взаимно, — озираюсь, — но, полагаю, Брайдт будет не очень довольна мной, если я останусь.

— Стремительное Пламя, конечно, может быть против наших бесед, но ее здесь не видно. Зато видно красивую девушку. И я предлагаю ей хотя бы попробовать, — улыбаюсь, не в силах сдержаться, и опускаю глаза.

Заворожит меня фэйри, а там...

— Ты боишься, моя добрая гостья, — голос у эльфа мягче кошачьей лапки. — Тогда я не стану тебя держать, — улыбается весело, в глазах — искры веселого, шаловливого пламени. — Возьми хоть подарок, чтобы вспоминать обо мне до следующей встречи. 

Аккуратно пальцами разрывает снег возле моей руки, цепляется за что-то длинное и тонкое, будто кружевное.

— Закрой глаза, — просит.

И я послушно зажмуриваюсь, обращаюсь в слух. Эльф продолжает тихо похрустывать снегом, пока не начинает довольно сопеть. Вкладывает в ладонь мне что-то, тут же обжегшее меня, но холодом, не привычным жаром. — Пока в свой мир не вернешься, не гляди — пропадет. А таких мало осталось. И все меньше становится, — я киваю, обещая выполнить просьбу. — До встречи, красавица. Иди к своей Бри-джи.

И почти шепотом вслед:

— Береги свое хрупкое пламя...