Клятва

. все словно видели над моей головой метку, что даже глядеть в мою сторону нельзя.

Впрочем, такая метка и правда есть, но не над головой, а на пальце. Блестит, отражая свет, кольцо из ювелирной стали, украшенной резной кельтской вязью. Его вытребовала себе Брайдт после первого появления фэйри, зная, что железо не пустит меня в Сид.

— Весной распускаются не только цветы, но и прекрасные девы, — оборачиваюсь, прерывая танец, чтобы увидеть знакомого дивнюка. Тот сидит под тонкой березой, опираясь спиной о ствол, перебирает струны ирландской харпы, свою музыку вплетая в звучание человеческой.

— Ты стала чудесно хороша, верный огонек Бри-джи. Ничуть не солгу, сказав, что печалился о тебе с нашей последней встречи на Остару... — и словно вспоминает резко, — отчего же ты не носишь мой дар?

— Ношу, — отзываюсь тихо, рукой касаюсь расшитого кисета на груди. — Но не в волосах.

Приходится подойти ближе, сесть на траву рядом, чтобы никто не подумал плохого. Эльф улыбается довольно, сам вытаскивает из мешочка заколку и скрепляет мне волосы над ухом.

Но шипит и дергается, стоит ему коснуться моей правой руки, со стальными тисками зажавшим палец кольцом.

— Твоя богиня тебя слишком сильно любит, — ворчит. Дует на пальцы сердито. — Едва ли ты найдешь так себе жениха тут.

— Я... — теряюсь и, наконец, признаюсь сама себе больше, чем собеседнику, — я его нигде и никогда не найду. Когда я только пришла к Бригитте, попросила у нее подарок. Она сочла его странным, но выполнила просьбу.

Я никогда не полюблю другого человека.

— Тогда ты можешь полюбить меня...

— Да, Звездоцвет, служение для меня очень важно. Ты сам говорил, что Брайдт меня любит. Кто я такая, чтобы отворачиваться от ее милости?

— Смертная... — вокруг только шелест полуголых деревьев и перешептывание палой листвы. 

Он бесконечно прав. Я — всего лишь смертная. В этой оболочке, в этой жизни, на этом пути. Но скоро все будет иначе...

Ветер в ветвях продолжает стенать знакомым голосом:

— Ты умрешь, маленькая келла.

Слишком рано... Слишком юная для царства Кернунна*...

Я поднимаюсь с холодной земли и медленно бреду в сторону родного дома. Надо закончить узор на покрывале. Осталось слишком мало времени. Ветер плачет, а трава и ветви ему вторят.

— Ты правильно сделала, что прогнала его, моя упрямица. Он только помешает тебе  стать моей жрицей. Собьет с пути, — слышу в голове голос собственной богини. — Возвращайся домой. Вышивай. Жди.