Санаторно-курортная монография

Дедок недовольно поджал губы, затем вежливо уточнил:

— Я спрашиваю — какой у вас диагноз? Мы тут решили, что открытое овальное окно. ООО. Это верно?

Помотав головой, я объяснил. За соседним столиком заохали, запричитали — такой молодой, такой здоровый на вид, как же так, что ж за жизнь проклятущая, стрессы, радиация, депутаты… Мысленно возблагодарив чуткого администратора, я извинился и вышел из столовой.

Не люблю, когда меня жалеют. Никогда не любил. Случалось, что мне на секундочку хотелось сочувствия, и тогда я переставал любить себя.

Да, я не герой, хотя и метил когда-то в герои, но это не повод показывать другим свою слабость. Примерно в этом месте своих размышлений я вспомнил, каким жалким был вчера в лесу, и приуныл.

На колонне в холле висел красочная афишка, отпечатанная на обычном цветном принтере. Творческая встреча.

— Это что же, — спросил я у проходящего мимо медработника, — к вам и артисты приезжают?

— Почему приезжают? — Он подошел ближе и, близоруко сощурившись, вгляделся в афишу.

— Эмма Георгиевна не приезжает, она здесь живет.

— После операции восстанавливается? Или так, профилактически?

— Просто живет. — Он пожал плечами. — У нее есть определенные проблемы с сердцем, не без этого. Но сюда она переехала из-за тишины. Репетирует, разучивает роли, подыскивает типажи. Раз в неделю водитель отвозит ее в город, в театр. Ей вообще-то восемьдесят, но она бодрячком, все еще играет на большой сцене.

Играет — и возвращается сюда. А по понедельникам развлекает здешнюю публику — то творческую встречу устроит, то просто стихи читает. Лет пять уже, по-моему.

— Пять лет?! — с нескрываемым ужасом переспросил я.

— Ну, а что вы так удивляетесь? У нас несколько таких постояльцев. Пять лет — далеко не самый большой срок. Аристарх Филиппович, к примеру, девятнадцать лет радует нас своим присутствием.

Меня аж качнуло. В санатории. В номере, которому никогда не стать по-настоящему обжитым.

В пропахших лекарствами коридорах. В тесном соседстве с больными и умирающими. Девятнадцать лет… Кошмар.

— Аристарх Филиппович — это тоже актер?

— Ученый. Профессор. Одинокий — ни родных, ни друзей. Девяносто четыре года, какие уж тут друзья… А к Эмме Георгиевне на вечер загляните, она интересно рассказывает. Некоторые по пятому разу приходят.

Мы обменялись понимающими улыбками.