Цивилизация некоторых

— Тогда… Тогда представьте: вы прогуливаетесь или шагаете по своим делам — и вдруг видите, как ребенок, сам того не ведая, идет к обрыву. Ваши действия?

— Окликну.

— Ребенок глухой. Или иностранец — не понимает русского.

— Подам знак.

— Слепой. 

— Издеваетесь?

— Ладно, зрячий, просто смотрит в другую сторону.

— Брошусь к нему, попытаюсь остановить.

— Вот!

— Вы серьезно?

— Это самое логичное объяснение.

— Постойте, Михаил! Я — человек, существо разумное, но здесь же…

— А здесь — просто очень умный зверь.

Сомневаетесь? Дельфины помогают тонущим, лошади вытаскивают хозяев из пропасти, собаки откапывают попавших под завалы, волки вскармливают своим молоком потерянных младенцев — честно-честно, я в книжке читал! С картинками.

— Дельфины могут с равным успехом толкать тонущего прочь от берега, только об этом уже никто не расскажет. Собак специально натаскивают на поиск и спасение. А уж скольких загрызли волки… — Грязев махнул рукой — похоже, он потихоньку разочаровывался во мне. — Михаил, чтобы остановить массовый отстрел скотин, нужно представить серьезные доказательства.

Лучше всего — целую и невредимую Валю.

— Чтобы предположить, где сейчас искать Валю, нужно ответить на два вопроса. — Я демонстративно выставил вверх два указательных пальца, приподнял правую руку чуть выше. — Первый — куда шла девочка? — Опустил правую, приподнял левую руку. — Второй — почему ее туда не пустили? Владимир Петрович, неужели вы не видите, что путь ее прямолинеен, как… как… как у бильярдного шара?! Заблудившийся ходит кругами.

— Не думаете же вы, что ее действительно кто-то сюда отправил?

— Может, никто и не отправил, но у путешествия явно была цель. И она — там, за зарослями. Далеко ли, близко ли — пока непонятно, но в заросли ей заходить было нельзя.

— Ну да. Обрыв?

— Фигурально выражаясь, — пожал я плечами и сделал шажок в интересующем направлении.

Обрыв или нет, но теперь, по логике вещей, кто-нибудь должен был остановить и меня. Я сделал еще шаг, прислушался. Еще шаг.

Тихо.

На Пенелопе нет певчих птиц, здешние звери крайне скупы на звуки, тут не шелестит листва, не скрипят стволы деревьев…

Зато тут клацают предохранители автоматических ружей, черт бы их побрал! Рассерженный донельзя, я оглянулся на Грязева. 

— Ну, елки-палки! 

— Извините…

— Да ладно. Если уж звук садящегося вертолета так бесит меня — представляю, как он не нравится местным тварям!

Уже не осторожничая, я таки пересек опушку леса, раздвинул паутину.