Проект 501-503 бис. "Наш Паровоз, вперед лети."

На адреналине из оптимизма и страха бежалось бодро - никогда раньше я не выжимал такую скорость, пока врагов сманили и путь свободен, примерно за час, нужно добраться до цели. В окрестностях было пусто, только разок засек заблудшего гаки и пока он не успел вякнуть, плюнув, проткнул его насквозь костяным гарпуном на конце своего длинного узкого языка и рывком втянул в рот. Заглотил и по телу тут же пробежала волна энергии. Я их - гаки и чертенят с бесенятами, зову батарейками. Обожаю жрать их вот так, на бегу, хотя обычно, они держатся стаями, а этот какой-то одинокий потеряшка.

Был.

Тут главное импа не заглотить, они с чертенятами очень похожие, но у меня от них изжога.

Круг серебряного света приближался, на него уже больно было смотреть, пришлось смотреть только влево-вправо и под ноги, а не вперед. Оставалось совсем немного, кругом было пусто, как вдруг, сбоку вылетело длинное щупальце и оплело мне ногу. Я забился пойманной рыбой, яростно пинаясь свободной ногой, но меня неумолимо подтягивали по тьму.

Опомнившись, резанул по вражьей тентакли когтями, корошо ее ее подрубив, а она была толстой, сантиметров десять в диаметре. Но, из тьмы вынырнули новые щупальца, спеленав меня как младенца, потянув в тень.

- Все, кранты, пронеслось в голове, - но я решил продать жизнь подороже, яростно рвя зубами противную, как рыбий жир злодейскую плоть, - не сдамся, до последнего, как Мальчиш - Кибальчиш!

Внезапно меня ослепило вспышкой света, угодившего в проявившуюся в нем, как в фотовспышке, гигантскую тушу -типа картофелины, из которой вырастали опутавшие меня тентакли, картофелина взвыла нечеловеческим голосом, ее хватка ослабла и, одновременно, меня выдернуло куда-то вверх и понесло по воздуху.

Сзади еще раз ухнуло, обдав светом, а я проморгавшись, обнаружил, что меня, ухватив за рюкзак, одной рукой несет девица с копьем. Красивая, ладная, с крыльями, в кольчуге до колен, штаны серые, сапоги у моих глаз - красные.

на голове -шлем с наносником -по форме -как половинка мяча для регби, из под шлема выбиваются белые длинные волосы.

Позади нас вились, закладывая виражи, еще две таких же девы, время от времени взмахивая копьями и отправляя во тьму столбы ослепительного, как сварка света.

Валькирия, ептить, собственной персоной. Она мне что-то крикнула, ни слова не понял, но, видимо, приказала под ней не ерзать, и так ей тяжело, наверное, вон как лицо напряжено.