Проект 501-503 бис. "Наш Паровоз, вперед лети."

Под светом ближайшего фонаря, на асфальте, Врединами, резавшими его как масло, написал -За Янку!

- Но, этого ведь мало! Мало! Ворвись в клуб и убей всех! Кровь так красна! Кровь так сладка! О кожа, раскрываемая лезвиями! О мясо и сахарная белизна ребер! О кишки, змеящиеся на полу, в крови и кале! О запах сырого мяса! Хрипящее кровью вскрытое горло! Вырежь их глазки! Прекраснейший, убей их всех!

Чтобы не уступить поехавшей крыше и не устроить филиал бойни, выпустив наружу ненависть и злобу, кинулся к автостоянке, на каждом шаге, оставляя когтями в белом асфальте по четыре черных четко треугольных отверстия.

Схватив ближайшую черную Тойоту кинул ее в белый Лендровер. Красное Порше Кайенн за десяток секунд просто располосовал когтями и разорвал пополам. Хвостом пробил Фольксвагена Жука и как булавой начал обрабатывать им все стоящие на стоянке машины, матерясь и завывая. Потом из клуба начали выбегать люди, а какой-то придурок захотел пострелять в меня из автомата.

Кинул в него Жуком и вроде попал. Понял, что пора на выход, да и машины на стоянке уже закончились, прошел через мятый Гелендваген, прыгнул, забежав по кирпичной стене ближайшей пятиэтажки на ее крышу и ушел в тени ночи.

Тут почувствовал Зов и, запеленговав источник, прямо по крышам, столбам и проводам, помчался на призыв. Реальность по прежнему была где-то там, а я где-то здесь. Город и его крыши выцвели до плоской двадэ картинки, по которой я, единственно реальный, гнал в третьем измерении.

Постепенно начало нарастать ощущение тяжести, прыжки по крышам стали даваться все тяжелее и тяжелее, гравитация, бессердечная-ж ты сука, начала вступать в свои права. На последних крохах энергии пересек границу многоэтажной застройки, кольцевую автодорогу и уже почти в реальном времени и пространстве - перепрыгнул забор частного коттеджного поселка и таясь в тенях, нашел нужный дом. Зов шел сверху.

Уже на автомате вскочил на крышу трехэтажного особняка, ввинтился в приоткрытое чердачное окно, вполз на пентаграмму, сбив по дороге три из пяти погасших черных свечек, венчавших ее лучи, и намертво отрубился.

Сколько провалялся в полной отключке - понятия не имею. Очнулся от чувствительных тычков в бок. С трудом открыл глаза и повернулся. Сквозь приоткрытое слуховое окно струился утренний свет, нещадно резавший мне глаза.