Медицинская академия им. Макоши. Спецкурс

Противный привкус лекарств я считала платой за свободу от занятий.

Зато можно было не думать об академии. И разработать план побега. Надо только мамин настрой прощупать! Может, отыщу слабое место.

— Ничего себе! — послышалось из большой комнаты, папа как раз включил телевизор.

По всем каналам передавали одну и ту же картинку — на перегоне столкнулись пассажирский и товарный поезда. Цистерны с мазутом опрокинулись, залив все вокруг черной вонючей жижей. Пожар признали беспрецедентным.

Стена огня, пожирающая деревья; валяющиеся на боку составы, все это вызвало острое чувство дежавю.

А мечущиеся фигуры его только усилили.

Врачи, пожарные, МЧС... теперь я видела в их работе упорядоченность. И знала, кого будут спасать в первую очередь — людей с красной и желтой нитками на запястьях.

Это было страшно.

— Тоня? Тонечка? Тебе плохо? — мама пощупала лоб. Её рука была холодной. — Температура, так и знала! Марш в кровать!

Я не сопротивлялась. Но, свернувшись калачиком под одеялом, видела плачущих людей, слышала крики обожженных звучали — они звечали как наяву.

А еще я знала: тот мужчина, который только что давал интервью, погибнет. Потому что я видела его, неподвижно лежащего на деревянных носилках, с черной ниткой на запястье, и берегиня аккуратно закрывала его лицо белой тряпицей.

Но ведь были и другие! Были те, кто выжил! И если Баба Яга права, они уцелеют даже в этом аду!

Думать, а тем более вспоминать, не хотелось. Организм ответил на нежелание тяжелой, затяжной болезнью: ангина перешла в бронхит, я провалялась в кровати почти месяц.

И окончательно решила, что не вернусь в академию. Все эти походы на Кромку, геройства ради спасения чужих жизней не для меня. Если останусь, о спокойной жизни можно забыть.

Главной проблемой оставалась мама. Теперь, после поступления, она окончательно видела меня в медицине.

Ну да ладно! В конце концов, не всем быть спасателями! И на «Скорой» не всем работать. Устроюсь куда-нибудь в кабинет и буду жить тихо-мирно, без катастроф и ужасов.

Но в академии считали иначе.

— Ты много пропустила, — первое, что сказал при встрече Павел Семенович. — Надо нагонять. Готова работать?

— Нет, — я ошалела от собственной наглости и не представляла, чем может закончиться этот бунт. — Я не хочу на Кромку. Я не хочу учиться в академии. Хватит и училища!

Куратор помрачнел:

— Не передумаешь С твоим Даром...

— Что мне с того Дара? Помогает кому угодно, только не мне. Подруги ржут, прозвища придумывают.