Медицинская академия им. Макоши. Спецкурс

Дерево и сталь встретились и разминулись. Удары, подсечки, выпады следовали один за другим. В краткий миг, когда Лихо отступило для замаха, Зареслав развернулся, швыряя амулет в мою сторону:

— Вяжи!

Кошель с наузами полетел следом.

Чтобы поднять их, мне нужно было выйти из укрытия. А это было страшно.

Умом я понимала: воины не тронут, напротив, помогут пробраться к амулету, а для нечисти я невидима. Но одно дело знать, а совсем другое — выбраться из укромного и безопасного уголка и ринуться в водоворот боя.

И все-таки... надо.

Проклиная все на свете, я подобрала длинные юбки и, озираясь, выбралась из ямы. Лучшим вариантом было ползти на четвереньках, но не в этой одежде: она путалась под ногами, цеплялась за все подряд, мешала двигаться. Вот где добрым словом помянешь старые удобные джинсы!

Рядом рухнул карлик. Прошипел что-то сквозь зубы и вскочил на ноги, едва не отдавив мне пальцы своими лаптями.

Нет, ползти — не вариант. Платок работает, твари ничего не замечают... так чего тушеваться?

Амулет лежал недалеко, только руку протяни.

Но вокруг... теперь я знала, что такое сеча. В ней нет ничего красивого или благородно-возвышенного. Война — это кровь фонтаном, кишки по земле, вонь, боль, крики и гвалт такой, что как ни затыкай уши руками, оглохнуть не получится.

Всем нужен был этот цветной шарик. Карлики ломились к нему, а дружинники из последних сил оттесняли их подальше. А вот Лихо просто обезумело. Березка взлетала и опускалась, так что князю приходилось зайцем скакать, чтобы увернуться от ударов.

Иногда он подставлял меч, который жалобно лязгал, грозя сломаться. На самом Зареславе места живого не было. Он рычал, орал, ругался... А я, как могла, пробиралась сквозь сечу.

Шажок, другой, увернуться от летящего камня, свалиться от толчка в бок, перекатиться, уходя из-под ног дерущихся, вскочить и в немыслимом прыжке...

Что-то промелькнуло возле лица. Слишком быстро, чтобы понять, но оно сорвало с головы платок.

На миг все застыло.

Карлики взиарли на меня, как на какое-то диво, появившееся невесть откуда. И не столько на меня, как на стрелу, засевшую в давно упавшем дереве. На ней, пришпиленный к коре, мертвым листиком повис полупрозрачный покров.

— Беги! — тишину прорезал вопль князя.

Он заставил очнуться, подхватить с земли амулет и кинуться прочь.

Увы, на остальных этот крик тоже подействовал. Карлики спохватились и, словно забыв о давешних противниках, ринулись следом.