Медицинская академия им. Макоши. Спецкурс

Впереди виднелись резные столбы в пару обхватов толщиной, между которыми горели костры, я испугалась: в памяти всплыли страшные легенды про силу неведомую, про капища и человеческие жертвоприношения.

Ковер уложили у одного из столбов. Вблизи оказалось, что это грубо вырубленный идол. Из серовато-белой древесины проступали резкие черты лица, угадывался рогатый головной убор, а в сложенных на животе ладонях было зажато веретено.

Беловолосый старик в длинной вышитой рубахе подал Яге берестяной туесок и отступил.

Из-под поднятой крышки разлился сладкий цветочный дух, желтый прозрачный мед, что потек в плошку, пах одуряюще, его почувствовал даже князь: перестал метаться, дыхание стало ровным.

Яга крутанулась вокруг себя на одной ноге. Плюнула, дунула... В руках оказалось растрепанное помело, увитое разноцветными лентами. Оседлав его, как коня, Яга крикнула перед тем, как исчезнуть:

— Держи его, Тоня! Не отпускай! Макошь поможет.

Но она не помогла.

Зареслав снова захрипел, на губах появилась кровавая пена, а на лице — холодный пот.

Бесполезно.

В какой-то момент он вздрогнул, распахнул глаза, в которых отражалось небо, улыбнулся мне ясно-ясно, как солнышко, и...

Князя не стало. Исчезли хрипы. Кровь на губах засыхала, превращаясь в розовый налет. Грудь не вздымалась, и сильное тело вытянулось, лишенное живой гибкости. Ледяная неподвижность медленно вытесняла уже неживое тепло.

И только пальцы все так же крепко сжимали мою руку.

Старик тихо опустился на колени, молча провел ладонью по лицу князя, навсегда закрывая тому очи. А потом осторожно разомкнул пальцы, освобождая меня из захвата.

Я не позволила.

Я не верила.

Я не хотела смиряться.

Князь жив! Просто на мгновение ему стало лучше. Или... Да, надо сделать искусственное дыхание! Массаж сердца. Как там еще в больницах к жизни возвращают?

Но я ничего не могла. Не умела. А почерпнутые из телепередач клочки знаний просто вылетели из памяти.

И я завыла. Обхватила голову Зареслава руками — и завыла. Как баба. Как зверь, потерявший ребенка.

Сейчас я была готова на что угодно: свадьба — так свадьба. Провести жизнь в тереме, не выходя на улицу? Да запросто! Лишь бы не умирал князь. Потому что это страшно, когда тот, с кем разговаривал, с кем жил в одном доме, с кем делил трудности и ужас, вдруг... вот так...

Разум мне вернула оплеуха.