Век магии и пара. Книга 1. Барчук

Военные все. Гусеницы для танков, пушки. В пятом цехе бронелисты льют. Готовятся к чему-то. Их дело, конечно, но и жалование поднять надобно. А то словно крепостные горбатимся.

– И жалование, и выходные нужны, – поддержал я разговор. – Что-то у вас тут совсем дико.

– А где по-другому? – буркнул Николай. – Я вот не слышал, чтоб где-то иначе было. На государевых заводах, разве что. Но они далеко.

– Надо делать что-то, – пожал я плечами. – Бастовать пробовали? Требовали?

– Деловой больно, смотрю, – хмыкнул Николай. – Бастовать.

Но есть правда в твоих словах. Мы с мужиками думаем с челобитной пойти в этом месяце, чтоб жалование чутка хоть прибавили. А то совсем не продохнуть. Аренда растёт вон, хлеб дорожает.

– Что? – нахмурилась Ольга. – Опять? Может, не надо? Как прошлый раз закончится ведь.

– Посмотрим, – Николай насупился и, уставившись в тарелку, принялся с жадностью поглощать варёную картошку.

– Смотрите там осторожнее, – не унималась супруга. – Сходка-то уже была? А ну как уволят?

– Нет ещё. Завтра или послезавтра, – нехотя ответил Николай, не прекращая есть.

– Ты смотри там… Опять же бить будут!

– А что за сходка? –  влез я в разговор. – И кто кого бить будет? За что?

– Ой, ты Миха, только не лезь, – отмахнулся Николай. – Дела это серьёзные. Ты новенький. Если начальство прознает, что на сходку пошёл, выгонит и жалование не выдаст. Так что сиди уж.

– Кто бить будет? – добавила Ольга. – Да бандиты, кто же ещё? Как мужики с челобитной идут к руководству, так их потом на улице ловят и мутузят до полусмерти.

Вон, в прошлом году ходили, Тихона из соседнего дома, порешили. Так отдубасили…

– Всё, – гаркнул Николай, стукнув кулаком по столу. – Хорош трепаться. Никто никого не побьёт. И уволить – не уволят. Думаешь, много специалистов-литейщиков в городе? Раз-два и обчёлся.

Ольга умолкла, хотя по лицу было видно, что думы её гложут тяжёлые.

Поужинав, я поблагодарил хозяйку, и уже хотел идти на боковую, но тут в дверь кто-то забарабанил.

– Кто там? – рявкнул дядя Коля, поднимаясь с места.

– Дядь Коль, а Мишка дома? – зазвучал ребячий встревоженный голос. Это был Проныра.

– Сейчас!  – я поднялся и открыл дверь.

– Барчук, идём скорее, – парнишка был запыхавшимся и мокрым от дождя. – Там твой зал разнесли, Бульдога и Медяка побили. Пойдём скорее!

– Кто? – удивился я, но Проныра только и твердил: пойдём, да пойдём. 

Я накинул кепку и сюртук, ещё не просохшие после пути с работы, и вышел под дождь. Был вечер, сгущались сумерки.