Зачистка

Не, так дела у чертей не делаются. Душу мне свою отдашь? Тогда и поговорим.

А потом выудил из воздуха длинное такое перо, банку с чернилами и лист бумаги старинного вида. Крышка хоп и отскочила в сторону и перо внутрь чернильницы само сунулось и начало помешивать а черт так искоса на меня смотрит и ухмыляется. А потом как захохочет и пропало все в миг.

— Да пошутил я, друг! Какая уже тут душа! Живым бы остаться. Нельзя мне таким заниматься, табу.

Он вдруг осмотрелся по сторонам, на мгновение изменившись в лице, а потом продолжил.

— Тебе парень не повезло, не хорошо с тобой Ловчий поступил, но выхода у него не было. В нашу тусовку кого попало не берут вообще, тем более на такую должность. Вынужден он был кому то миссию передать и дар свой. Заинтересовал я тебя, верно? Подпишешь документ?

Он посмеялся и ловко спрятал бумаги с пером и чернильницей за пазухой.

— Как же это все утомляет. Сто лет в миру не был. Выпустили, понимаешь, а я даже не осматривался. Чего как. Какие люди сейчас, за какие крючки можно дергать, чтобы душонку купить, как сейчас пакостят,много ли жены мужьям изменяют, крадут ли как раньше, убивают ли? Столько интересного в этом мире, а я даже одним глазком.

Вот раньше была жизнь. Свобода! Честная конкуренция. Завел себе барышню да заглядываешь к ней погреться. Муж ее из дома — а я в дом. Прыгнул в дымоход, вылез из печи, отряхнулся, обернулся красавцем и отдыхаешь. Скучно стало — нашел мужичка и послал его за черевичками к царице. Пусть напрягается, дурак.

Или одному мужику нашепчешь про то, что его матрёна с кузнецом гуляет, а кузнецу нашепчешь, что его потаскуха перед другим подол задирает. И вот они уже сцепились на улице, бьются так, что кровь летит в пыль и домой один точно не вернется. А я на хате сижу, держусь за доску и смеюсь. Вот оно счастье — то.

Он как будто и замечтался. Глаза прикрыл и вспоминает,дышит глубоко ноздри раздувая, улыбается. Вот же козел рогатый.

— И это что, хорошо? — говорю, — Подлости делать? Это счастье для тебя людей стравливать? Зло приносить в дома.

— Ты говори — говори, да не заговаривайся, — обиделся черт и отодвинулся от меня, — Так то я помочь тебе пришел. Мне это тысячу лет не надо. А насчет козней моих. Как у вас говорят? Не мы такие, жизнь такая? Слова эти на лбу у себя выжги и вспоминай почаще. Для того я и нежить, чтобы вас на место ставить. А то как мы ушли, так и у вас толку нет.