999999999 маны - Том 1

Грустная ирония таких ситуаций заключается в том, что хоть флаги и красные, но ты-то — дальтоник. А когда цвет начинает прорезаться, ты никак не можешь взять в толк, как можно было в упор не видеть очевидного.

Вот и перед моим носом, ещё с того самого момента, как Родион посмотрел на моё распластанное по саркофагу тело и произнёс название атрибута, висел такой флаг. И наконец-то я его заметил.

Я снова посмотрел на свою бледноватую руку.

Если они все ожидали увидеть меня мёртвым, почему я всё еще вполне себе жив?

«Пренебрежение болью» показало обратный от желаемого эффект.

Я вспомнил прогулку с Родионом, когда он вывалил на меня поток информации касательно искажённой энергии.

Он говорил, что под воздействием искаженной энергии всё, что дарило жизнь, становится губительным, а проклятия… трансформируются в нечто иное. И моя аура регенерации, ранее помогавшая мне, а этой ночью чуть не угробившая, идеально подходит под это описание.

Уроборос не остановил перезапечатывание скверны, нет. Она всё это время была во мне. Уроборос не дал скверне захватить надо мной контроль…и не дал ей исказить меня.

По спине пошли мурашки. Они ищут меня. Только пока ещё не знают об этом.

Я начал лихорадочно анализировать всё, что мне было известно.

Какие у них есть зацепки? Люди в поезде — бесполезны. Полезный свидетель — только я. А дело срочное, если судить по тому, что они пришли на следующий же день после того, как я вышел из комы.

Вопросы задавали в основном про стариков. Агентам, как, собственно, и мне, было очень интересно, зачем убили проводника. Они очень акцентировали на этом внимание. Но, если честно, у меня складывалось ощущение, что старик прибил того проводника тупо для того, чтобы сломать мозги мне и всему следствию.

Зачем применяли агрессивные методы допроса и блеф? Скорее всего, проверяли мои ответы.

Возможно последние фразы девушки-агента и были брошены, чтобы расположить меня к ней на контрасте с хамоватым Рубаном, но на деле она дала то, чего мне так не хватало — толику информации.

Медсестра выдвинула какой-то из приборов над моей головой и начала записывать его показания, держа в руках планшет для бумаги, что немного отвлекло меня. Она иногда как будто с опаской поглядывала на меня и постоянно поправляла свои волосы.

Я вернулся в свои мысли.

Они от меня не отвяжутся, и это понятно.