999999999 маны - Том 1

Как бы я ни старался, Рубан выглядел опытным агентом, как и Баркер. Они явно читали меня и делали свои выводы. Хотя мне и казалось, что держался я довольно неплохо, но они точно поняли, что здесь что-то нечисто.

Что же до начальника медсестры, что сейчас хлопотала надо мной… Его недавняя реакция была бесценна. Будь это кто-то другой, я бы сразу сделал однозначный вывод, исходя из поведения врача. Однако с такими скользкими типами есть одна большая проблема — они всегда, каждый Божий день, трясутся за свою шкуру, благодаря чему не всегда легко сказать, что именно вызвало у них панику.

Я насмотрелся на таких ещё в окружении отца. А если учитывать склонность Ибрагима к подхалимству, сложно сказать однозначно — он так вспотел и потерялся просто потому, что дезинформировал влиятельных господ касательно моего состояния, тем самым показав свою некомпетентность, или потому, что снотворное всё-таки должно было заставить меня заснуть навсегда, и теперь у него на повестке дня больша-а-я такая проблема в виде одноглазого наследника известного клана. Медсестру он мог использовать втёмную, но, судя по её поведению, всё не так просто.

Впрочем, с такими вопросами лучше разбираться вместе с Фридрихом, он куда лучше разбирается в людях, чем я.

Мия закончила свою работу и устремилась к выходу, однако, сделав шаг по направлению к двери, замерла на месте.

— Извините… — тихо произнесла она, опустив голову в пол, и стремительно вышла из палаты, даже не дав мне ответить.

И что это было? Она про свою нервозность? Сомневаюсь…

Начинало смеркаться, когда в коридоре послышались тяжёлые шаги. Я притих, вслушиваясь в происходящее.

В какой-то момент шаги внезапно прекратились. А затем дверь распахнулась, и в проёме показался мужской силуэт.

Фридрих был мощного вида мужчиной на шестом десятке лет; впрочем по его физической форме об этом сложно было сказать — только морщинистое лицо и чёрные волосы с сединой то тут, то там выдавали его реальный возраст.

На квадратном лице выделялись пышные усы, которые меня почему-то всегда смешили.

Однако самому Фридриху сейчас было не до смеха. Несмотря на то, что он стоял он в довольно миролюбивой позе, держа в одной руке пластиковый судочек с супом, а во второй пакет — с апельсинами, было ясно, что он не в добром расположении духа. Его глаза были сужены, ноздри гневно вздуты, а скулы постоянно играли. Фридрих был зол. Однозначно.

— Что-то ты быстро, — хмыкнул я.