Масик

Потому что встретил кошку гораздо раньше. Она сидела около полупрозрачной будки поста ГАИ. Мокрая, потерянная, несчастная. И даже уже не мяукала - от полной безнадёги. Петька подошёл к ней, и она посмотрела ему в глаза с немым вопросом. Совсем как человек.

Из будки вышел гаишник, с удивлением глядя, как странный молодой человек взял мокрое бродячее животное, засунул себе под куртку, расстегнув "молнию" - и собрался уходить в обратном направлении.

- Парень, это - твоя кошатина, что ли? - спросил гаишник.

- Да.

Моя, - ответил Петька, изобразив что-то наподобие радостной улыбки идиота.

- Ну, тогда повезло ей. Она сегодня ночью приблудилась, и мы намеревались в ветеринарку, в город, её свести и усыпить, да не успели ещё. Думали - бродячая, - гаишник неожиданно ответно улыбнулся.

Петька рассеянно кивнул - и зашагал прочь. Добредя до автовокзала, он не стал садиться в автобус. Не так уж долго и пешком до общаги дотопать, семь вёрст - для бешеной собаки не крюк, да и не спешил он никуда.

А дождь закончился, стало ясно и холодно: поворачивало на мороз. И Петька был в тёплом свитере и куртке с капюшоном. Светила яркая луна и звёзды. Он шёл прямо по трассе. Его обгоняли только очень редко проезжающие машины.

Мимо вахты он прошёл с кошкой, спрятанной под куртку, придерживая её слегка рукой. Мнемозина вцепилась когтями в его свитер, и была ещё более маленькая и худая, чем прежде. Вахтёрша ничего не заметила.

В комнате спал Жорик, всё-таки уже переодевшись, но за столом и уронив голову на листы диссертации.

Петька убрал мокрую куртку на вешалку и опустил на пол Мнемозину. Потом переоделся в домашнее и, взяв кошку на руки, понёс её в ванную и долго отмывал шампунем. Кошка перенесла эту экзекуцию довольно стоически, стоя в тазике по брюхо в тёплой воде и не сильно вырываясь. Отмыв кошку и завернув её в полотенце Жорика, Петька понёс Мнемозину в комнату и посадил на кресло. Пошёл, вылил из тазика воду.

Вернувшись, он увидел, что кошка тут же сбросила полотенце и теперь старательно вычищает лапы.

Петька сходил на кухню и поставил чайник, потом вернулся с кипятком и заварил новый чай.

Пока он пил чай, кошка почти совсем высохла, стала пушистой и красивой.

- Прости, Мнемозина, - вдруг сказал Петька, меняясь в лице и вставая. Явно что-то задумав.

Кошка перестала вылизываться, посмотрела на него своими странными глазами, фыркнула - и отвернулась.

Потом Мнемозина притихла. А Петька, похоже, всё не решался.