Масик

Когда он проходил мимо, вахтёрша тётя Валя, всплеснув руками, проговорила:

- О, нашёл, наконец, свою животину! Убежал, да? Вот, дай ему колбаски! - и она протянула коту хороший кусок сервелата.

Кот, не будь дурак, поймал его на лету – когда сервелат падал по направлению к носу. Слышно было, как клацнули зубы.

- Жениться вам пора, Георгий... Как вас по батюшке? - неожиданно спросила тётя Валя.

- Владимирович.

- Дак вот, Владимирович. Женитесь - не будете по вечерам котов ловить, как бегали вчера.

Остепенитесь, успокоитесь.

- Спасибо за доброе пожелание, тёть Валя, - сказал Жорик благодарно, чтобы поскорей оборвать беседу, - и устремился вверх по лестнице.

Дома, открыв дверь, он выпустил кота на коврик и устало бухнулся в единственное кресло.Снова делать пассы? Возвращать Петьку... Но, похоже, вчерашние прививки отняли все его силы. К тому же, вроде бы, чисто по интуиции, нужно это делать ночью.

Он встал, плотно закрыл дверь на ключ, цепочку и крючок. Поискал Мнемозину: её нигде не было.

Нет, кошка пока не возвращалась.

- Прости, кот, у меня сегодня нет сил на пассы. Совсем. Медики с прививками всё же укатали...

Но кот - Васька? Масик? - виновато залез куда-то под кровать.

Благодаря словам тёти Вали, развалясь в кресле, Георгий погряз в тяжких раздумьях: «Жениться?!»

У него было не то, чтобы «трудное детство, прибитые к полу игрушки» - но всё равно, детство не пробуждало в нём приятных воспоминаний. Сколько себя помнил Жорик, его мать всегда была Начальником.

И на работе, и дома. А бабушка каждый день провожала его до самой школы - вплоть до седьмого класса. Это при том, что идти ему до школы было от силы минут пятнадцать. Якобы потому, что нужно было переходить по пути дорогу. Одноклассники - а школа к тому же располагалась в рабочем пригородном посёлке и была на редкость бандитской, - всегда относились к нему, соответственно своим понятиям. Так, как нормальные пацаны всегда относятся к мальчикам в костюмчике с иголочки и при галстуке, вдобавок, провожаемым до школы бабушками… И потому, Жорику вечно приходилось драться. Домой он зачастую приходил с перекошенным галстуком, в синяках и царапинах, в мятом, а порой и порванном, костюме.

Дома Жорику не давали ступить ни шагу без разрешения - мать у него всегда была на работе, но дедушка и бабушка оставались дома. Научить его мужской работе по дому - никто не научил, делать ничего не позволяли.