Пастуший рог полесского ветра

Мария давным-давно уже еле плелась, абсолютно выбившись из сил, в  боку у неё кололо, во рту появился гадкий сладкий привкус, а ноги  заплетались так, что уже дважды падала, и поднимала её только мысль о  том, что в сумке у нечистого лежит заветная Цурова голова.

–  Стой! – в который раз попросила она, с шумом вдыхая и выдыхая колючий  воздух. Вокруг, куда ни глянь, простиралось холодное белое поле. – Ну и…  завёл ты меня, злодей…

– Никто вас за мною бежать не просил,  ясна пани, – добродушно откликнулся паренёк, останавливаясь.

Он  совершенно не запыхался. – Да вы ж сами обзывались бранными словами,  потом за мной побежали, вероятно, хотели бить. А мне це вже прийилося,  никакого интересу, когда колотят. Понимэ? Другое дело – договор. Ты мне –  я тебе, вот мой девиз.

Говорил он тихим приятным голосом и таким  вкрадчивым тоном, что Мария непроизвольно успокоилась и начала  прислушиваться.

И… замерзать.

– Где это мы? – спросила она, оглядывая движущуюся снежную мглу, белый воздух над белой землёй. – Далеко от трассы?

– Мадам, не ссыте, – поспешил успокоить её чёрт. – Как завёл, так и выведу. Кстати, я Антипка. Ну, ещё Беспятко.

– Мария, да ты, наверное, в курсе, – отбивая зубами чечётку, представилась она.

    – Однако вы, ясна пани, смотрю, совсем замёрзли, держите кожух, а  мне и так не холодно. У меня природа, сами видите, какая тёплая.

И  чертюган накинул на Марию свою плешивую одежину, оставшись полностью  голым. Сухой колючий снег сразу сделал его шерсть седой, и Мария  подумала, как обманчив, должно быть, его юный вид. Зато ей самой и в  самом деле стало гораздо теплее.

– Что-то ты слишком заботливый, – подозрительно заметила она. – Это не к добру.

    – Забота о клиентах – наше всё, – с готовностью откликнулся Антипка.  – Вот встретите старого хрена – он подтвердит.

Из каких только передряг  я его не вытягивал. Ну, так что же, ясна пани, к делу?

– Душу будешь покупать? – уныло спросила Мария, и снова огляделась.

Её следы быстро заметало снегом, ещё немного поговорит с хромым чертом, и всё, самой не выбраться…

    – И так всегда. Куда ни сунусь – всюду предрассудки, – всплеснув  руками, огорчился Антипка. – А всё вина беллетристов, того же Гёте.