Пастуший рог полесского ветра

Он мчался огромными  неравномерными прыжками. То рвался вверх, в серое небо, то камнем  рушился вниз, с грохотом отталкивался могучими лапами от заснеженной  крыши, электрического столба или печной трубы и швырял своё тело в  прыжок за прыжком, а под горячей шкурой, словно поршни, перекатывались  твёрдые мышцы. Мария вдоволь наоралась, как на самом страшном  аттракционе, и дважды чуть не упала, но чертюган каждый раз её  подхватывал и забрасывал назад. Под конец она приноровилась и перестала  соскальзывать, только до боли в пальцах цеплялась за жёсткую шерсть на  загривке да жмурила глаза от ветра и чтобы не тошнило от высоты.

Наконец, чёрт в последний раз прыгнул и остановился. Они были прямо в её  старом парадном, Антипка незаметно пронёс Марию мимо консьержки и даже  поднял на этаж.

– Слезай, – скомандовал он. – Доставка пани на дом.

Мария кое-как сползла с его спины и немедленно вырвала утренним ещё печеньем и чашкой кофе прямо на перила.

    – Всегда пожалуйста! Пользуйтесь услугами нашей фирмы, –  прокомментировал Беспятко. Он снова очеловечился и теперь переминался с  ноги на ногу, нетерпеливо помахивая своим мешочком. – Дело время любит,  смотри сюда, Маричка.

Вытирая слезящиеся глаза, она подняла  голову. В руках чертяка держал музыкальный инструмент – самую настоящую  лакированную скрипку из тёмного дерева с длинным чёрным смычком.

– Страдивари? – сдавленно осведомилась Мария.

– Берите, пани, круче! – хмыкнул Антипка и загадочно улыбнулся. – Заиграйка!

Мария непонимающе смотрела. Антипка, похоже, обиделся.

– Ты что, не слыхала о чёртовой скрипке? – сердито осведомился он.

    – Да я и о вас самих ничего почти не слышала, – ответила Мария  осторожно. – Черти давно не в тренде. Другое дело – инопланетяне,  полтергейст…

Безпятко раздражённо отмахнулся и сунул скрипку ей в руки.

– Звоните, ясна пани, в дверь, – шёпотом приказал он. – А дальше начинайте играть, и они сами вам всё отдадут!

– Да я не умею, – растерянно возразила Мария, пытаясь вернуть ему инструмент.

    – А вам и не надо ничего уметь! – настаивал Беспятко, отступая. – На  то и заиграйка, что на ней всякий заиграет, кто б в руки не взял! Я  столько лет её делал! Каждую свободную минуту на неё, собаку, тратил,  вот как по земле хожу.